Скрипит паркет, как старая судьба

Скрипит паркет, как старая судьба,
И тень ползёт по стылым этажам.
Я не ищу ни славы, ни хлеба,
Я просто здесь, с разбитым миром на «ты», пополам.

О, эти улицы — как рваные бинты,
Как чьи-то письма, сожжённые в печи.
Мне снятся сны без цвета и черты,
Где время тонет в собственной ночи.

Я помню, как кричали фонари,
Как город грыз себя в глухом бреду,
Как пахли мокрые дворы и пустыри,
Как вечность пряталась в пустую ерунду.

А где-то там, за гранью тишины,
Гуляет ветер, злой и одичалый,
И шепчет мне: «Ты больше не нужен им,
Ты просто след, размытый и усталый».

Но я встаю. И снова выхожу во тьму,
Сжимаю пальцы, будто бы в кулак,
Я этот город на себе тяну,
Как крест, как боль, как старый, ржавый знак.

Пусть говорят, что всё давно прошло,
Что стих остыл, как остывает чай,
А мне всё чудится — в пустом стекле
Мелькает чей-то взгляд, почти случайный.

И я кричу — но голос тонет в мгле,
Глотает город каждое «прости».
Я здесь живу на рваной полосе земли,
Между «было» и «не будет» на пути.

О, дай мне слово, чтоб оно горело,
Чтоб прожигало стынь и пустоту!
Я так устал от серого предела,
От этой вечной, мёртвой красоты.

Пусть рухнет небо, пусть сгорят мосты —
Я всё равно останусь здесь стоять,
Среди осколков, криков и мечты,
Чтоб хоть одну звезду в себе собрать.