Наталье

Как в свете новорожденного дня
Хмельной от запахов шалфея и душицы
Разбуженных раскатами грозы
Беспечный дрозд покинув вязь плетня
Взмывает в высь, чтоб вскоре опуститься
На прут тугой, изогнутой лозы
Тянущейся над изумрудной пеной
Язык как будто отрок дерзновенный
Стремясь душой в сиреневые дали
Легко подпрыгнет дважды, а затем
Скользнёт по нёбу колдовство свершая
Из тишины и звуков выплетая
Имя Наталья как причудливый узор
Наталья, звучит как птичье пение
Словно струя ручья в изнеможении
Тайну давным-давно минувших лет
Своим мучителям-камням пролепетала
Как будто звон рассыпанных монет
Что робкая рука не удержала.
Наталья. В бездонной пропасти времён
Там, где преданий всех лежит исток
Растаял словно вешний снег заветный день
Где вдохновенно, как пред образами
Склонясь над чадом новорожденным что длани
Тянуло к миру, отводя улыбкой тень
Кто-то с любовь тихо произнёс: «Наталья»
Наталья, словно легчайшее как призрак дуновение
Что растревожило букеты юных роз
Вмиг превратившись в колдовское зелье
И слившись с эхом тягостным в ущельях
И с гибнущих ветров прощальным пением
С душевным трепетом, что кротко и беззвучно
Дарит крыла молитвам, что взмывают
Под своды храмов, иль строками, что текут
Межами полными возвышенной тоски
Из-под пера, которым правит мука
Иль став сонмом сатанинских, диких звуков
Порой переходя в утробный стон
Заходится в проклятиях, взмывая
К вратам чертогов, где мистическая «Пи»
Воздвигла свой несокрушимый трон
Туда, где родина всех замыслов и судеб
И где искрящиеся звёздам дарят нимбы
Мечты и слёзы нерастраченной любви
Чтоб с вожделеньем чьих-то губ коснувшись
Стать болью в сердце, пламенем в крови
И как «аминь» венчает заклинанье
Звенит ручьём в строках седых поверий
И в пенье птиц, и в шёпоте ветров
В глуши темниц и в гомоне пиров
И в поступи медлительной империй
И в тишине торжественных мистерий
И в звонких поцелуях алчной стали
И в трепете широких парусов
Стремящихся в лазоревые дали
Во всём есть звуки имени «Наталья»