Мышкин

Как слабый человек встречает смерть,
чужую смерть и собственную тоже,
и начинает сумеречно сметь
и чувствовать, что он чего-то может.

Он может колдовству глядеть в глаза,
не щурясь от таинственного света,
как всякий бог — не против и не за,
поскольку сам же всё и создал это.

Вот так был Будда вызван в деканат
и информирован об отчисленьи,,
и флибустьер отвязывал канат
при обнуленьи летоисчисленья.

Вот так Рогожин вытащил билет,
пересдавая некий госэкзамен,
и император, в блеске эполет,
взваливший на́ плечи мильон терзаний.

Но смерть кружилась, дико хохоча,
и, отродясь заботами не мучась,
смотрела, как светло горит свеча
которой гаснуть предстояла участь.

А все заботы завещала нам,
пока живым, живущим и чадящим,
галдящим про Карибы и Вьетнам,
пока что, до поры, прямоходящим.

Живым забот вовек не перечесть
и не избыть, и знает Кайдановский,
что́ Гамлету нашёптано про честь,
а Сталкеру предписано /предъявлено/ Тарковским.

И голос князя Мышкина не слаб,
а сладостен,
а режиссёр не в курсе;
не в курсе, что Бог-Сын — отнюдь не раб,
а Бог-Отец — не надзиратель в бурсе.


                30 августа 2026.
                Утром.