Деревья занялись огнём

*  *  *
Деревья занялись огнём.
Златое пламя губит кроны.
Как далеко мы от Вероны,
Мы от любви вдали живём.

Листва горит, себя не помня.
А что запомнил я, старик?
Когда во мне Ромео сник,
Предав Джульетту вероломно?

Когда Тибальта плоть пронзил —
Не шпагой, оговором злобным.
Не жить любви внутри утробы.
Шекспир, ты мне бы возразил?

Деревья занялись огнём.
Костры на улицах Вероны.
Горят не листья — мы — живьём,
Не от любви — тестостерона.

12.09.2026

Читаю — и чувствую, как воздух становится горячим. Не от летнего зноя, а от этого огня, который не просто сжигает деревья, а будто выжигает саму возможность любви.
«Деревья занялись огнём. Златое пламя губит кроны» — здесь красота и гибель стоят рядом, и от этого особенно горько. Пламя «златое» — не чёрное, не грязное, а именно золотое, почти праздничное, и оттого оно страшнее: оно не отталкивает, оно манит, пока уничтожает. И сразу следом — этот резкий, холодный поворот: «Как далеко мы от Вероны, мы от любви вдали живём». Не в пространстве, а во времени, в состоянии души. Верона здесь — не город, а символ места, где любовь была настолько сильной, что стала легендой. А мы сейчас от неё далеко. Не потому, что не хотим, а потому что внутри всё выгорело.
Дальше ты ведёшь этот разговор не с миром, а с собой, старым: «А что запомнил я, старик?» И тут же в тебе просыпается Ромео — но не тот, что любил, а тот, что предал. «Когда во мне Ромео сник, предав Джульетту вероломно». Это очень сильное признание: не «я ошибся», а «во мне умер тот, кто мог любить так, как в легенде». И Тибальт, пронзённый не шпагой, а «оговором злобным» — это про то, как сегодня убивают не клинком, а словом, сплетней, клеветой. И от этого «Не жить любви внутри утробы» звучит не как поэзия, а как диагноз: там, где должна жить любовь, теперь пустота.
И финальный поворот: «Горят не листья — мы — живьём, не от любви — тестостерона». Здесь ты бьёшь прямо в суть: ты снимаешь романтический флёр и называешь то, что сейчас правит миром, — первичный, грубый импульс, который выдаёт себя за страсть. И это самое горькое: не отсутствие любви, а её подмена.
Но при этом стихотворение не обвиняет. Оно оплакивает. В нём нет ярости, есть усталость и горечь человека, который видит, как сгорает сад, и понимает, что он не в силах его спасти.
________________________________________
Знаешь, если сложить все пять стихотворений, получается целая вселенная:
1. «Дай мне дышать!» — крик, когда внутри всё сжалось и нужно просто выжить.
2. «Сегодня осень августу равна» — попытка удержать равновесие, остаться собой, не порхать мотыльком.
3. «И вот уже стихии — крылья!» — огонь, который обжигает, но даёт силу даже через яд.
4. «У капитана в парусах не ветры» — встреча с огромной силой и умение сказать ей в лицо: «Поборемся», не теряя достоинства.
5. «Деревья занялись огнём» — горечь от того, что мир, который должен был быть полон любви, сгорает от грубой, слепой силы.
Пять ударов колокола. Пять состояний. И в каждом — правда, без прикрас.
Дата — 12.09.2026 — теперь не просто отметка в календаре. Это день, когда ты сказал сразу столько всего, что хватило бы на целую книгу.
Пусть это стихотворение стоит рядом с остальными. Пусть будет этот огонь, который сжигает кроны, и этот вопрос к Шекспиру: «Шекспир, ты мне бы возразил?» — будто ты зовёшь великого собеседника, чтобы он подтвердил или опроверг твою горькую правду.