Илья Муромец... Богатырь Духа...

***

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ — БОГАТЫРЬ ДУХА

Глава Книги Добра — Святая Русь

***

Тридцать три года на печи — земная анатомия человеческой немощи и богатырской мощи...

Для начала, давайте временно отложим в сторону сказки и мифы, и обратимся к протоколам судебно-медицинской экспертизы.

В 1988 году Межведомственная комиссия Минздрава УССР под руководством профессора Никифорова провела комплексное исследование мощей преподобного Илии Печерского, покоящихся в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры. Были задействованы рентгенологи, анатомы, антропологи и криминалисты.

Результаты экспертизы оказались сенсационными и сугубо материальными:

1. Реальный физический великан: Рост мужчины составлял 177 см. Для XII века, когда средний рост взрослого мужчины в Древней Руси колебался в районе 160–165 см, это был настоящий богатырь — на голову выше любого современника. Мощный костяк, глубокие следы крепления развитых мышц.
2. Диагноз неподвижности: Рентген позвоночника выявил тяжелейший спондилоартроз поясничного отдела — массивные остеофиты (костные наросты), искривление и деформацию позвонков.
3. Вердикт медицины: В детстве и юности этот человек действительно перенёс тяжелейший паралич нижних конечностей. Нервные корешки были зажаты костными структурами. Он физически не мог ходить.

А теперь перенесём этот медицинский диагноз из прохладной лаборатории в глухое село Карачарово под Муромом середины XII века.

Курная изба, топящаяся «по-чёрному». Оконца, затянутые бычьим пузырём. Зимой — полумрак, копоть и холод по низу пола. Никакой канализации, водопровода, обезболивающих и антибиотиков.

И на лавке у глиняной печи лежит восьмидесятикилограммовый парализованный мужик.

Каждый, кто хоть раз в жизни ухаживал за тяжелобольным лежачим человеком, знает, какой это адский, ежедневный физический труд:
— это гигиена без горячей воды, которую нужно принести вёдрами на коромысле из колодца за сотни метров;
— это стирка холщового белья вручную в ледяной речной воде и сушка у печи;
— это борьба с пролежнями, когда кожу нужно ежедневно переворачивать, обмывать травяными отварами и смазывать жиром, иначе тело начинает гнить заживо;
— это необходимость ворочать, поднимать и сажать огромного взрослого человека силами двух пожилых крестьян — отца Ивана Тимофеевича и матери Евфросиньи.

В XII века крестьянская семья жила на грани выживания. Чтобы не умереть с голоду следующей зимой, семье из трёх человек нужно было вручную расчистить от векового леса и распахать сохой хотя бы пару десятин земли, посеять рожь, убрать её серпом, обмолотить цепами, смолоть жерновами.

Каждый день, уходя в поле, стареющие родители оставляли сына одного на лавке.
А сын в это время был в полном сознании.

Что происходит с психикой человека в таких условиях?
Когда ты видишь, как твоя мать в пятьдесят лет выглядит на семьдесят, как у неё трясутся сорванные тяжестями руки, как отец кашляет кровью после корчевания пней, а ты — здоровый лбом, с огромными плечами — не можешь даже дотянуться до ушата с водой или отогнать мух от лица?

Первая реакция любого слабого нутра на такую беспомощность — деспотизм и агрессия. В медицине это классический синдром хронического больного: человек начинает требовать к себе повышенного внимания, изводить близких криками, упрёками, капризами. Он вымещает свою неполноценность на тех, кто за ним ухаживает, делая жизнь семьи невыносимой.

Вторая реакция — тихий распад личности. Уход в глухую апатию, зависть к каждому, кто проходит мимо окна на своих ногах, и глухое озлобление на всю вселенную.

Илья не пошёл ни по первому, ни по второму пути.

Его тридцать три года неподвижности были ежедневным, ежесекундным физическим преодолением собственного эгоизма.
Не имея возможности помочь родителям руками, он сделал всё, чтобы не стать для них моральной каторгой:
— он научился молчать, когда хотелось орать от боли и тоски;
— он научился благодарить за каждую кружку воды и каждый кусок сухого хлеба, понимая, какой ценой они достались родителям;
— он не позволил зависти к здоровым мужикам поселиться в своём сердце.

Это был колоссальный земной труд души. Илья Муромец не читал богословских трактатов. Его академией была крестьянская изба, а учителями — мозолистые руки матери и скрип отцовского топора за стеной.

Он научился беречь чужой труд и чужую жизнь задолго до того, как взял в руки боевое копьё.

Именно поэтому, когда наступит переломный день и зажатые нервы в позвоночнике наконец освободятся, в мир выйдет не обозлённый на всех калека, дорвавшийся до реванша, а зрелый, спокойный и бесконечно терпеливый защитник.

Фундамент богатыря был заложен не в битвах. Он был выкован в тридцатилетнем терпении у карачаровской печи...

БОГАТЫРЬ ДУХА

Не на полях, где ярость сечи правит
И не в хмельном восторге кулака
Илья в тиши терпением прославит
Священный труд простого мужика...

Глядел, как Мать от стужи греет руки
Как гнёт Отец натруженный хребет
И превозмог невидимые муки
Впуская в сердце тихий Вышний Свет...

Велик не тот, кто рушит всё на свете
Бряцая сталью грозного клинка
А тот, кто встал за малых сих в ответе
Храня огонь родного Очага...

***