В сквере качели скрипят, как истории век

В сквере качели скрипят, как истории век,
Детство в обносках жуётся прорванным ртом.
Брошен взрывною волной неживой человек
К стене, навеки вросшей в безликий бетон.

С мусорных баков течёт алюминиевый снег,
Кошки пасут его, словно стада новостей.
Тихо растёт из обломков незримый ковчег —
Между коробок, среди ненужных вещей.

Лестничный спуск пахнет хлоркой и затхлой водой,
В ящиках — только реклама вместо письма.
Живут старики, как забытый и запасной
Фонд человечества, что поглотила тьма.

Над переходом висит электронный рассвет,
Курсом валюты мигая вместо зари.
Девочка верит, что счастье — банкнотный билет,
Не замечая, как рыжий закат догорит.

Здесь сострадание втиснуто в жёсткий формат:
Миг на свиданье, секунда — на слово «прощай».
Всё наше время сдано в один хмурый ломбард,
Вместо любви получив тоску через край.

А слоганы сдохли, не дотянув до весны,
Хриплая вязь облезает со старых стен.
Мелкие боги припали к стопам сатаны —
Бродит по городу с факелом Диоген.

Город скрипит позвоночником старых мостов.
Каждый несёт по надкусанной тишине.
Грустит одиночество — гость у любых столов.
Кто-то стирает лицо в телефонном окне.

Внутренний голос прячет ненужную лесть.
Шепчет: «Дышите пока, сколько есть — платя».
Знаете, нам надо, чтобы заметить: мы есть,
Прежде чем гневом под нами вскрикнет земля.