Расколотая чаша

Сверкали чаши в предвкушенье рая,
Толпа стояла у святых ворот.
Свои заслуги гордо восхваляя,
Здесь каждый ждал обещанных щедрот.

Один гордился тем, что Бога славил,
Другая — тем, что свято жизнь вела.
Их ровный путь не отступал от правил,
Считали все: душа у них светла.

Забыт толпой, вдали от общей фальши,
Стоял старик в лохмотьях, тихо ждал.
Сжимал он чашу, не шагая дальше,
В ней ни один осколок не мерцал.

На дне её — лишь копоть, грязь и сажа,
В ней не осталось искры для огня.
Толпа роптала: «Как посмел он даже
Прийти сюда, святыни не храня!»

Старик вздохнул, не поднимая взора:
«Вы правы все, мне рая не видать.
Я не ищу небесного простора,
Всё, что имел, я поспешил отдать.

Своё тепло я отдавал несчастным,
Не раз я брал вину других людей.
Чтоб этот мир не стал таким ужасным,
Я обнимал в слезах чужих детей.

От горьких слёз, от боли и презренья
Мой бедный дар чернел в холодной мгле.
Я раздавал тепло для утешенья,
Согрев чужие души на земле».

Старик ушёл, покорный обвиненьям,
Но вдруг врата раскрылись без преград.
К нему сошли по золотым ступеням
Все те, кто был его приходу рад!

Хранитель Врат прервал толпы укоры:
«Вы принесли нетронутый хрусталь.
Но небеса отводят с грустью взоры
От тех, кому других ничуть не жаль!

Вы берегли сиянье для покоя,
Не замарав в чужой беде ладонь.
А он сгорал, идя дорогой боя,
И раздавал души своей огонь!

И эта чаша треснула от боли,
Но из пробоин льётся вечный свет.
Он не искал благополучной доли,
Он выше ваших храмов и сует!»

И страж сказал: «Входи под эти своды!»
Но старец тихо прошептал в ответ:
«Я не ищу награды и свободы,
Мне без одной души покоя нет.

Позвольте сесть у райской колоннады,
Где тишина и благостный причал.
Там старый пёс скулит из-за ограды,
Побуду с ним, чтоб больше не скучал».



Квантовая чаша

Мы судим мир телесными глазами,
Нам виден только пепел, грязь и тлен.
Мы мерим дух разбитыми краями
И прячем души в добровольный плен.

Но Божий взор не ведает изъяна,
Ему смешны законы вещества.
Там темнота — лишь контур Океана,
Лишь верный штрих для кисти Божества.

Для зренья Духа нет пустых лишений,
Для Высшей Правды не бывает дна.
Сквозь пелену земных нагромождений
Сияет Чаша, что всегда полна.

Тот нищий старец с почерневшим ликом —
Не раб судьбы, а лучик золотой.
Он растворён в Безмерном и Великом,
Оставшись каплей Истины святой.

Пред взором Бога трещин не бывает,
И отступает вековая мгла.
Там Око Правды форму прорывает:
Любовь и каплей смоет море зла!