Песнь о Суламифи

Суламифь тихо шептала, глядя в темноту сада,
где тени сплетались с лунным светом:

"О, приди, возлюбленный мой, скорей,
Пусть ветер несёт аромат полей.
Гранаты зреют в тиши ночной —
Я жду тебя, сердцем горя живым.

Как пальма стройна средь сухих камней,
Как лилия в росе средь диких стеблей,
Так я расцветаю, лишь взгляд твой — тут,
И песни мои к тебе льнут."

Ветер качнул ветви гранатовых деревьев,
словно вторя её словам.
А из глубины сада, от самой стены дворца,
донёсся голос Соломона, полный нетерпения
и нежности:

"О, выйди ко мне из затворов своих,
Прекрасная, словно заря над холмами!
Твой голос — как пение птиц золотых,
Он манит и лечит тягучими снами.

Твои стопы — как башни на склонах Кармила,
Твой стан — как лоза, что к свету стремится…
Душа моя жаждет, душа изнывала —
Приди, чтоб единый твой взгляд возвратился!"

В словах Суламифи слышалась не только тоска,
но и упрямая надежда —
Она будто бросала свои строки в ночь,
надеясь, что ветер донесёт их до него:

"Я шла по тропинкам, где тернии сплетались,
Ступала босыми ногами по пыли.
Меня солнце жгло, и ветры касались,
Но сердце твоё я сквозь зной уловила.

Не царь ты сейчас, не владыка престола —
Ты тот, кто мне шепчет в рассветной тиши:
"Ты — сад мой закрытый, ты — чистая доля,
Ты — свет, что не меркнет в бездонной глуши."


Листья шептали её имя, а роса оседала на ресницах,
тяжёлая и прохладная.
Суламифь склонила голову, и голос её стал тише,
почти беззвучным:
"Я прячу твой знак у груди, под плащом,
Чтоб ветер не сдул, чтоб не выкрал рассвет."

И тут же, будто отвечая ей в тон
ветер подхватил аромат трав и понёс его
навстречу царю.

Соломон глубоко вдохнул этот запах и почувствовал,
как тоска сжимает грудь.
Он замер, услышав эти слова,
и сердце его сжалось от нежности и боли.
Он не мог больше оставаться в тени:

"Прекрасная, словно заря над холмами!" 
— воскликнул он, выходя на свет факелов.
"Приди же, возлюбленная, приди,
Ветер разносит дыхание трав.
Мы будем, как голуби, рядом парить
Средь лилий, средь яблок, средь солнечных глав."

Царь уже шагал по тропинке, не замечая,
как острые камни царапают сандалии.
Ему нужно было видеть её, касаться её руки:.

"Пусть девы глядят и дивятся красе —
Но тайна любви — не для чуждых очей,
Она — как источник в священной росе,
Как песня, что льётся из сердца без слов и речей."
— он говорил это уже рядом, почти шёпотом,
чтобы слышали только они двое.

Сад будто затаил дыхание.
И на этой тишине, как на чистой воде,
отразились слова дев Иерусалима:
"О, как она ждёт, как лань у воды,
Словно сад, что цветёт лишь для одного…"

Соломон шагнул ближе, и свет факела лёг на её лицо,
высветив каждую черту.
Но в её глазах не было страха — 
только спокойная уверенность девушки,
которая знает цену своему труду и своей любви.

Она провела пальцами по стеблю виноградной лозы и, будто черпая из неё силу, произнесла:
"Я — дочь виноградников, в зное, в тепле.
Меня опалило солнце дорог,
Но сердце моё — только твой чертог.
Вот мандрагоры пахнут в густой траве,
Вот яблоки зреют в живой листве,
Всё, что сберегла я в тиши полей, 
Я тебе, мой царь, отдаю без затей.

Пусть девы глядят, пусть шепчут вослед:
"Прекрасна, как утренний сад" —
Мне не нужна их пустая хвала."
Суламифь стояла неподвижно,
словно боясь спугнуть мгновение,
и только пальцы крепче сжимали край плаща:
"Лишь ты — моя крепость, моя скала.

Заклинаю вас, девы, газелей стада:
Не будите любовь, пока не придёт пора,
Пока сама любовь не проснётся в груди —
Не трогайте пламя, что светит впереди."

P.S.
Не будите любовь до поры, до рассвета,
Не трогайте сон её, тихий и чистый.
Она — как цветок, что раскрылся от света,
Как ветер, что шепчет в ветвях золотистых.

Гора Кармил (в переводе с еврейского — «виноградник» или «Божий сад») — это горный массив, протянувшийся вдоль побережья Средиземного моря, (символ красоты, плодородия и  гармонии).

Мандрагора — растение с широкими тёмно- зелёными листьями, небольшими бледно-зелёными и красноватыми цветками, плодами величиной с небольшое яблоко, красно-жёлтого цвета, с приятным сильным запахом.
В библейской традиции мандрагоре приписывали свойства пробуждать плотскую любовь и помогать разрешению от бесплодия.
Суламифь, работая в винограднике, упоминает мандрагору: "Иногда я рою корни мандрагоры, похожие на маленьких человечков… У нас их покупают халдейские купцы. Говорят, они делают из них сонный напиток. Скажи, правда ли, что ягоды мандрагоры помогают в любви?". На что царь Соломон отвечает: "Нет, Суламифь, в любви помогает только любовь".

12.09.2026г       А.К.