Линейка

(Куплет 1)
Мы делили мир на двоих,
Не считая потерь и выгод.
Но огонь почему-то стих —
Стало тихо. И стало стыдно.

Кто-то должен платить за свет,
Кто-то должен вернуть надежду.
Там, где нас с тобой больше нет,
Всё становится точным… и между.

(Припев)
А справедливость — странный предмет:
Глядишь — она есть, вот её уже нет.
Она ходит по комнате в грубых ботинках,
Стирает улыбки с цветных фотоснимков.

Ей не больно, ей просто пора.
У неё в потрохах — зола.

(Куплет 2)
Ты хотела тепла? Держи.
Только градусник ртутью плачет.
«По счетам, мой друг, заплати» —
Это всё ничего не значит.

Я кладу твою руку в ладонь —
Пустота обжигает пальцы.
Между нами теперь бетон,
И мы оба устали пытаться.

(Куплет 3)
Мы хотим, чтоб к другим — по справедливости,
А к себе — по любви, по теплу.
Мерим ближнего линейкой придирчиво,
А себе — снисхожденье и снедь.

Так и режем чужие чувства под мерку —
Лишнее прочь, не влезает — долой.
А к себе — мы не лезвием, а по-доброму,
Только сердце у нас — ледяной.

(Бридж — шепотом, на одном аккорде)
Любовь была выше всех теорем,
Она правила всем… совсем.
А потом наступил финал,
И бухгалтер к нам постучал.

Достал из портфеля тетрадь,
Разложил на столе листы.
И начал считать:
Раз-два-три-четыре-пять.

(Припев)
А справедливость — странный предмет:
Глядишь — она есть, вот её уже нет.
Она ходит по комнате в грубых ботинках,
Стирает улыбки с цветных фотоснимков.

Ей не больно, ей просто пора.
У неё в потрохах — зола.

(Аутро)
Справедливость пришла.
Вытерла ноги о наш порог.
Сказала: «Я здесь — закон».
Щелкнула выключателем.
Темнота.

(Звук упавшей металлической линейки — короткий, острый, как удар)