Книга роман Королева 20 часть 28 глава

Анабель с замиранием сердца встретила взгляд графини Изольды. В её глазах читался не только трепет, но и первобытный страх.
— Порой мне становится жутко рядом с тобой, — прошептала она, едва дыша. — Мне кажется, ты способна лишить меня жизни одним лишь движением.

Изольда, чья властность ощущалась в каждом жесте, медленно сократила дистанцию. Она властно коснулась лица Анабель, заставляя ту замереть под тяжестью её взгляда.
— Ты — моя жизнь, моя единственная страсть, — голос графини звучал низко, вибрируя от скрытого напряжения. — Твоя душа принадлежит мне без остатка. Ты — моя собственность, мой самый драгоценный пленник.

Анабель вздрогнула, когда холодные пальцы Изольды скользнули по её коже, но не отстранилась.
— Я буду любить тебя вечно, — продолжала графиня, и в её словах слышалась не просьба, а приговор. — Сколько бы раз ни менялась моя жизнь, ты останешься моей.

Анабель дрожала, словно хрупкая роза, зажатая в тисках неумолимой судьбы. Она не пыталась вырваться; напротив, она искала защиты в этих опасных объятиях. Прижавшись к груди Изольды, она чувствовала, как бешено бьётся сердце графини — сердце, которое принадлежало только ей, но в то же время подчиняло её себе.

Изольда притянула её ближе, властно впиваясь в губы девушки жарким, требовательным поцелуем. Ветер путался в их волосах, вторя этому безмолвному союзу.
— Ты боишься меня, — прошептала графиня, отстранившись лишь на мгновение, чтобы обжечь её дыханием. — Но страх — лишь часть твоего поклонения. Я никогда не причиню тебе вреда, ведь ты — моё дыхание.

Голос Изольды действовал как магия, лишая воли. Анабель, окончательно покоренная этой властной страстью, ответила на поцелуй, отдавая себя в руки той, кто стал для неё и палачом, и единственным смыслом существования.


Изольда не просто обнимала её — она словно выстраивала вокруг Анабель невидимую крепость, из которой не было выхода. Её ладонь, покоящаяся на затылке девушки, мягко, но настойчиво заставляла ту склонить голову, обнажая тонкую линию шеи. Этот жест был полон собственнического торжества: графиня наслаждалась тем, как легко Анабель поддается её воле.

— Чувствуешь? — прошептала Изольда, прижимая ладонь Анабель к своей груди, где сердце отбивало рваный, тяжелый ритм. — Это не просто жизнь. Это пульс нашей связи. Ты не можешь сбежать от того, что вшито в твою кровь.

Анабель закрыла глаза, чувствуя, как реальность вокруг них растворяется. В этом саду, под сенью ночи, существовала только Изольда — её холодные пальцы, её властный аромат, её голос, который проникал под кожу, вытесняя любые мысли о свободе. Она была словно птица, которая, осознав силу клетки, начала находить в ней странное, пугающее утешение.

Графиня провела кончиком пальца по нижней губе Анабель, оставляя за собой след, от которого по телу девушки пробежала дрожь.

— Твой страх — это лишь признание моей власти, — Изольда усмехнулась, и в этой улыбке было больше тьмы, чем света. — Но не думай, что я позволю тебе бояться слишком долго. Я хочу, чтобы ты научилась находить в этом наслаждение.

Она вновь притянула её к себе, на этот раз жестче, почти болезненно, заставляя Анабель вскрикнуть, но этот звук утонул в новом, еще более глубоком поцелуе. Изольда не просила — она брала, и Анабель, окончательно сдаваясь, обвила руками её шею, чувствуя, как границы между их телами стираются. В этот момент она поняла: графиня не просто любила её, она перекраивала её сущность под себя, делая Анабель своим отражением, своей тенью, своей вечной спутницей в этом темном, упоительном танце зависимости.




Изольда отстранилась лишь на долю дюйма, позволяя Анабель вдохнуть воздух, пропитанный ароматом её духов — тяжелым, терпким, напоминающим о ночных цветах и старинных склепах. Взгляд графини, темный и немигающий, словно гипнотизировал, лишая возможности отвести глаза.

— Ты дрожишь, — прошептала Изольда, и в её голосе проскользнула нотка торжествующего удовлетворения. — Эта дрожь — лучшее доказательство того, что ты принадлежишь мне до последней капли крови. Ты не просто любишь меня, Анабель. Ты нуждаешься во мне, как в воздухе, даже если этот воздух обжигает твои легкие.

Она провела ладонью вниз по позвоночнику девушки, заставляя ту вытянуться в струну. Каждое движение графини было выверенным, лишенным суеты, исполненным той пугающей грации, которая присуща хищнику, уверенному в своей добыче. Анабель чувствовала, как воля её тает, словно воск под пламенем свечи. Она больше не пыталась анализировать свои чувства — страх и обожание сплелись в тугой узел, который невозможно было распутать, не разрушив саму себя.

— Скажи это, — потребовала Изольда, её пальцы сжались на талии Анабель чуть сильнее, оставляя невидимые, но ощутимые следы владения. — Скажи, что ты не хочешь свободы. Скажи, что ты хочешь быть моей пленницей до конца времен.

Анабель приоткрыла губы, чувствуя, как сердце колотится в горле. Она видела в глазах графини отражение собственного лица — бледного, испуганного, но бесконечно преданного. В этот момент она осознала, что Изольда не просто подчинила её — она стала её миром, единственной осью, вокруг которой вращалось всё её существование.

— Я… я твоя, — выдохнула Анабель, и этот шепот прозвучал как добровольная капитуляция. — Делай со мной всё, что пожелаешь.

Изольда улыбнулась — медленно, почти нежно, но в этой нежности скрывалась сталь. Она прижала Анабель к себе так крепко, что та перестала чувствовать грань между их телами.

— Хорошая девочка, — прошептала графиня ей на ухо, и этот звук отозвался в душе Анабель сладкой, тягучей болью. — Теперь ты никогда не будешь одинока. Ты будешь моей тенью, моим отражением, моей вечной тайной, которую я буду хранить под замком, пока сама смерть не решит, что пришло время нас разлучить. Но даже тогда, Анабель… даже тогда я найду способ удержать тебя.

Она снова накрыла её губы своими, и в этом поцелуе не было места сомнениям. Это был акт окончательного слияния, печать, которой графиня навсегда пометила свою собственность, превращая страх Анабель в нечто гораздо более опасное и глубокое — в абсолютную, беззаветную преданность.