Книга роман Королева 20 часть 27 глава

Анабель замерла, коснувшись обложки Книги Жизни. В тишине библиотеки, где веками копилась пыль забвения, каждое движение казалось святотатством. Она осторожно перевернула страницу, чувствуя, как холодный воздух замка графини Изольды пробирает до костей. Сердце девушки колотилось в груди, словно пойманная птица: она искала ответы, но боялась того, что может найти. Почему графиня позволила ей прикоснуться к запретному?

Свеча, догорая, металась в агонии, отбрасывая на стены причудливые, пугающие тени. Изольда возникла из полумрака бесшумно, словно само воплощение ночи. Она подошла вплотную, и Анабель почувствовала исходящий от неё ледяной аромат старинных духов и увядающих цветов.

— Ты дрожишь, — прошептала графиня, и в её голосе, низком и бархатном, слышалось торжество. — Я открываю тебе свои тайны, Анабель. Разве это не высшее доказательство моей любви?

— Сколько же вам лет? — голос Анабель сорвался на шепот, в котором отчетливо звучал первобытный страх перед существом, не знающим конца.

Изольда медленно подняла руку, и её пальцы, унизанные перстнями с алыми камнями, похожими на запекшуюся кровь, коснулись лица девушки. Холод металла обжег кожу.

— Столько, сколько не отмерено ни одной живой душе, — ответила графиня, и в её глазах вспыхнул голодный, властный огонь. — Ты — лишь мимолетное дитя природы, хрупкий цветок, а я — сама вечность. Я — та, кто даст тебе больше, чем может предложить этот мир.

— Почему... почему именно сейчас? — Анабель попыталась отстраниться, но взгляд графини, тяжелый и гипнотический, приковал её к месту.

— Пришло время. Наши души, скитавшиеся в пустоте, наконец нашли друг друга. Разве ты не чувствуешь, как моя любовь проникает в твою кровь? Я — твой покой, твоя страсть, твой единственный смысл. Разве не мой голос шепчет тебе в снах, заставляя сердце биться в экстазе? Разве не меня ты зовешь в своих самых тайных, запретных порывах?

Анабель почувствовала, как страх смешивается с одурманивающим желанием. Она смотрела на графиню — на её безупречную прическу, скрепленную нитью жемчуга, на холодные перстни, — и понимала, что эта женщина стала для неё всем.

— Я боюсь тебя, — выдохнула Анабель, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. — Боюсь, что эта близость станет погибелью для моей души.

Изольда притянула её к себе, заключая в объятия, которые ощущались одновременно как спасение и как смертельная ловушка. Её губы коснулись виска девушки, оставляя ледяной след.

— Мои уста будут любить тебя, пока не погаснут звезды, — прошептала графиня, и в её голосе зазвучала нескрываемая страсть, от которой у Анабель перехватило дыхание. — Не бойся гибели, дитя. В моих объятиях ты обретешь не смерть, а вечность, о которой другие лишь смеют мечтать.

Анабель затаила дыхание, чувствуя, как границы её собственного «я» начинают размываться под этим пристальным, почти осязаемым взглядом. В библиотеке стало невыносимо тихо; казалось, даже само время замерло, боясь нарушить этот хрупкий момент между жизнью и вечностью.

— Ты говоришь о вечности так, будто это дар, — прошептала Анабель, едва касаясь пальцами холодного шелка платья графини. — Но что останется от меня, когда я стану лишь тенью в твоей бесконечной истории?

Изольда усмехнулась, и в этом движении губ было столько грации и опасности, что Анабель невольно вздрогнула. Графиня переплела свои пальцы с пальцами девушки, и этот контакт отозвался в венах Анабель странным, тягучим теплом, похожим на яд, который одновременно исцеляет и отравляет.

— Ты не станешь тенью, — голос Изольды стал вкрадчивым, обволакивающим, как туман над ночным болотом. — Ты станешь моей сутью. Ты будешь той, ради кого я буду возвращаться из небытия снова и снова. Разве ты не чувствуешь, как твоя кровь откликается на мою? Мы связаны не клятвами, а самой тканью мироздания.

Анабель закрыла глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Она знала, что должна бежать, что этот замок — золотая клетка, а графиня — хищник, нашедший свою добычу. Но стоило Изольде коснуться её подбородка, заставляя поднять взгляд, как все доводы разума рассыпались в прах. В глубине алых камней на перстнях графини Анабель увидела отражение собственного желания — темного, глубокого, пугающего своей силой.

— Ты боишься потерять себя, — продолжала Изольда, приближаясь так близко, что Анабель чувствовала её ледяное дыхание на своих губах. — Но разве ты была по-настоящему жива до того, как встретила меня? Твои дни были лишь ожиданием, твои сны — лишь бледными отголосками того, что я могу тебе дать.

Графиня медленно провела ладонью по щеке Анабель, спускаясь к шее, и этот жест был полон собственнического обожания. Анабель почувствовала, как её воля тает, словно воск под пламенем свечи. Она больше не хотела сопротивляться. Страх, который еще мгновение назад казался непреодолимой стеной, превратился в тонкую вуаль, сквозь которую проступало нечто иное — жажда принадлежать этой вечности, даже если цена тому — её собственная душа.

— Поцелуй меня, — выдохнула Анабель, сама пугаясь собственного голоса, в котором не осталось ни капли прежней робости.

Изольда торжествующе улыбнулась. В этот миг в библиотеке погасла последняя свеча, погружая их в абсолютную, бархатную тьму, где не было места ничему, кроме их дыхания и неразрывной связи, скрепленной печатью вечной страсти.