Огонь-художник пишет свой сонет

[Мужчина говорит]
Огонь-художник пишет свой сонет,
И я в его искусстве утопаю.
А ты — его божественный сюжет,
Где тени на холсте твоём играют.
В  пламени камина — хмельные блики,
И бархат кресла — мой уютный плен.
А ты — на пледе, где играют лики
Огня и тени на изгибах белых плеч.

И фантика шуршанье, словно шёпот,
Тревожит этой ночи тишину.
Ты ешь конфеты, и я слышу ропот
Своей души, что тонет, идя ко дну.
Я пью игристое вино, и шипенье в кружке
Похоже на вулкан в моей крови.
Но жажда глаз была сильней, поверь,
Чем жажда пить игривую шипучку.

[Женщина говорит]
Огонь-художник... милый мой поэт,
Ты думал, ты в его искусстве тонешь?
А я — режиссёр, и вот мой главный сет,
Где ты с ладоней моих правду тронешь.
Ты видел бархат кресла, как  плен?
Наивный мальчик. Это — только сцена.
Где я бросала блики белых плеч,
Чтобы твоя душа узнала цену...

Цену молчанья, что вот-вот взорвётся.
Я фантиком шуршала не со зла, —
Я просто дёргала за леску, что не рвётся,
Которой я тебя к себе вела.
Ты пил вино, думая, что сможешь
Сбить жар, что разгорался всё сильней.
Ты не заметил, как мурашки бегали по коже
Моей. От власти полной над твоей.

[Мужчина говорит]
И вдруг твой смех, как колокольчик, тих:
«Попробуй... или только мне страдать?»
И на ладони — тайна для двоих,
Что ты готова мне сейчас отдать.
Не просто сладость, а предлог, и ключ, и знак.

И я беру конфету не пальцами, — губами,
С твоей ладони, нежной и хмельной.
И смешивая вкус вина со сладким шоколадом,
Я уношу тебя в мир грешный, в мир иной,
Где нет конфет, а только ты со мной.

[Женщина говорит]
Я видела, как ты тонул в зрачках,
Как ты ловил мой каждый жест и выдох.
И в этом был и трепет твой, и страх,
И самый главный в твоей жизни выбор.
И мой смешок, как колокольчик, тих:
«Попробуй... или только мне страдать?»
Был не вопрос. Был ключ для нас двоих.
Я знала, что ты не посмеешь взять...

Не так, как все. Не пальцами. Губами.
И я ждала. Я знала наперёд,
Что этот вечер, созданный веками,
Нас в этот самый миг с тобой сведёт.
И я почувствовала — не ладонью, нет, душою —
Твоих губ жар, что взял не шоколад, а — власть.
И я сама ушла в тот мир с тобою,
Где можно было, наконец, упасть.

[Мужчина говорит]
И мир исчез. Лишь пламя на стене,
И шипение игривого вина, что забыто на столе.
Два тела, слитых в огненном соитьи,
Как две конфеты, тающих в тепле.

[Женщина говорит]
И мир исчез. И я сама исчезла.
Не в пламени камина, а в тебе.
Из режиссёра, из богини с пледа
Я стала той конфетой... По судьбе...
Что тает на губах, забыв про всё на свете,
В руках того, кто был моим любимым...

Кто победил в этой безумной эстафете?
Оставим этот спор мы на потом.