Я рисую тебя на обоях, а ты выходишь

Сквозняки вышивают крестом по бумажной рубахе,
Где стена притворилась спиною для колотых ран.
Я рисую тебя на обоях — без дрожи и страха,
А ты выходишь из плоскости в мой неприбранный храм.
Шаг с узора — и прямо по битому, колкому насту.
Ты срываешь картонную кожу с озябшей стены.
Я малевал тебя углем, но выпросил красную пасту,
Чтоб откупиться от вьюги и черной, слепой тишины.


А ты выходишь! Из клестера с кровью - выходишь!
По битому стеклышку в танце шальном хороводишь!

Припев
Дыши! Вырывайся из плена орнаментов плоских!
Там, в клеточке каждой — моя недопетая боль.
Я рисую тебя на обоях, на мятых набросках,
А ты выходишь — и сыплешь на раны ожившую соль.
Выходишь — босая, святая, ничья.
Звенит и порвется сейчас тетива!


Нарисованный колокол глух, не дождешься набата.
Карандашный огрызок сточился о твердь кирпича.
Я чертил твои губы — как будто платил за растрату,
За слова, что рубили не глядя, с чужого плеча.
Ты ступаешь на пол - половицы скрипят как живые.
На бумаге остался лишь белый зияющий след.
Я рисую тебя на обоях — во веки впервые,
А ты выходишь, рождая пролитый на скатерти бред.


Сбрось эту плоскую маску! Сбрось этот контур!
Вышагни из нарисованных, выжженных сот!

Припев
Дыши! Вырывайся из плена орнаментов плоских!
Там, в клеточке каждой - моя недопетая боль.
Я рисую тебя на обоях, на мятых набросках,
А ты выходишь - и сыплешь на раны ожившую соль.
Выходишь — босая, святая, ничья.
Звенит и порвется сейчас тетива!


И тесны квадраты, и душны цветы трафарета!
И рвется фактура под натиском тонких ступней!
Я отдал бы все недопетые в хрипе куплеты,
За то, чтоб ты стала хоть на миллиметр сильней!
Рви этот морок! Рви эти ветхие сети!
Здесь клети сомкнулись, но ты их сумеешь пробить!
Я рисую тебя на обоях, как пишут в Завете,
А ты выходишь... ты просто выходишь - чтоб быть!



А ты выходишь! Из клестера с кровью - выходишь!
По битому стеклышку в танце шальном хороводишь!

Припев
Дыши! Вырви с корнем сплетения линий и точек!
В их клеточке каждой - моя настоящая боль!
Я рисую тебя на обоях, сквозь вырванный почерк,
А ты выходишь и множишь на ноль эту злую юдоль!
Выходишь - живая, шальная, моя!
Бумажная в клочья летит чешуя!


Я рисую тебя...
А ты выходишь.
Я рисую тебя...
А ты — выходишь.