Месть позитивиста. Эссе

Как известно, в The Hitchhiker’s Guide to the Galaxy Дугласа Адамса — сначала в радиосериале BBC 1978 года, а затем в романе 1979 года — ответ на Главный вопрос Жизни, Вселенной и Всего Такого, который суперкомпьютер Deep Thought получает после семи с половиной миллионов лет вычислений, оказывается предельно прост:

42

В истории мировой литературы XX века не так много авторов, чей художественный жест породил бы столь масштабный культ, как придуманное Адамсом число 42. Оно давно вышло за пределы книги и превратилось в универсальный знак ответа, смысл которого неизвестен.

Сам Адамс, однако, всячески сопротивлялся этому культу. В ноябре 1993 года в британской сетевой группе alt.fan.douglas-adams он лично «раскрыл тайну» и написал:

“The answer to this is very simple. It was a joke. It had to be a number, an ordinary, smallish number, and I chose that one. Binary representations, base thirteen, Tibetan monks are all complete nonsense. I sat at my desk, stared into the garden and thought ‘42 will do.’ I typed it out. End of story.”

«Ответ очень прост. Это была шутка. Нужно было какое-нибудь число — обычное, сравнительно небольшое, и я выбрал именно это. Двоичные представления, система счисления по основанию тринадцать, тибетские монахи — всё это полная чушь. Я сидел за столом, смотрел в сад и подумал: “42 сойдёт”. Напечатал его. Конец истории».

Традиционное прочтение охотно принимает эту манифестацию автора за окончательный приговор: перед нами издевательский жест рационалиста, швырнувшего в лицо искателям смыслов случайную цифру.

Но есть нюанс.

Сам диалог между Deep Thought и его создателями подчёркивает значимость шутки.

Когда компьютер после семи с половиной миллионов лет работы предъявляет результат, возмущение его создателей вполне понятно: неужели вся метафизика мироздания сводится к двум цифрам?

— Сорок два! — взвизгнул Лунккуол. — И это всё, что ты можешь предъявить после семи с половиной миллионов лет работы?

— Я всё очень тщательно проверил, — сказал компьютер, — и со всей определённостью утверждаю, что это и есть ответ. Мне кажется, если быть с вами абсолютно честным, всё дело в том, что вы сами не знали, в чём заключается вопрос.

И это ещё не всё. Адамс продолжает ту же линию в The Restaurant at the End of the Universe. Артур Дент пытается вытащить сам Вопрос из глубин подсознания с помощью буквенных фишек. Получается:

WHAT DO YOU GET IF YOU MULTIPLY SIX BY NINE?

«Что получится, если умножить шесть на девять?»

— Ты хочешь сказать, что это он и есть? — спросил Форд.

— Видимо.

— Шестью девять. Сорок два.

— Именно. И это всё.

Арифметически это абсурд:
6 х 9 = 54 ? 42

Поклонники Адамса быстро обнаружили компьютерную лазейку: десятичное 54 в тринадцатеричной системе записывается как 42, то есть 6 ; 9 = 42;;. Но углубляет ли это хоть как-то смысл? Объясняет ли настойчивость автора, который сначала делает 42 Ответом на всё, а затем возвращает к тому же числу через именно эту пару — 6 и 9?

Чтобы увидеть другую возможность, надо на время забыть об арифметике — даже компьютерной — и вспомнить интеллектуальную атмосферу 1960–1970-х годов.

Восточная философия, дзен, И цзин, эзотерика, новые формы мистицизма давно вышли за пределы узких академических кругов. Джон Кейдж ещё в начале 1950-х строил Music of Changes с помощью операций И Цзина, а в последующие десятилетия этот язык случайности, превращения и комбинаторной структуры стал частью культурного словаря западного авангарда.

Борхес обращался к «И цзину» совсем в другом ключе, но не менее характерно. Его привлекала идея мира как текста, лабиринта и множества возможных комбинаций. Он прямо писал об «И цзине», а шестидесяти четырём гексаграммам находил место в собственном образе универсальной книги и комбинаторной Вселенной. Для западной литературы середины XX века «Книга Перемен» уже была не экзотическим гадательным пособием, а моделью мира, построенного из превращений, знаков и комбинаций.

Так что к концу 1970-х и Каббала, и «И цзин» находились ровно в той культурной зоне, где их мог подхватить образованный, ироничный и интеллектуально всеядный автор вроде Адамса. Абсолютно невероятно, чтобы такой весёлый рационалист прошёл мимо столь жирной добычи. И оттоптался он здесь по полной.

... В еврейской мистической традиции число 42 — не просто арифметическая величина. Существует Шем Мем-Бет — сорокадвухбуквенное Имя Бога.

Это представление старше классической Каббалы. Уже Вавилонский Талмуд, трактат Киддушин 71a, говорит о «сорокадвухбуквенном Имени» и устанавливает строгие условия его передачи: оно доверяется лишь человеку скромному, смиренному, зрелому, не склонному к гневу и пьянству и способному хранить тайну. Сам Талмуд этих сорока двух букв не приводит.

Позднейшая мистическая традиция связывает Имя с молитвой Ana BeKoach: семь строк по шесть слов дают 42 начальные буквы. То есть сама структура Имени записывается как:

7 x 6 = 42

Но главное не арифметика.

В каббалистической традиции сорокадвухбуквенное Имя связывается с Maaseh Bereshit — актом Творения, переходом от непроявленного к упорядоченному миру. Это Имя Бога именно в творящем измерении: не бытовая «кличка» Божества, а имя действия, посредством которого хаос получает порядок, а мир — структуру.

И когда Deep Thought после 7,5 миллионов лет вычислений отвечает на вопрос о Жизни, Вселенной и Всём Остальном числом 42, он буквально выдаёт число, которое в еврейской мистической традиции связано с матрицей Творения.

Первое совпадение уже достаточно жирное. Но Адамс добавляет к нему второе.
Шесть и девять: не Инь и Ян, а их превращение

В китайской традиции И цзина числа 6 и 9 занимают особое место. При классической процедуре гадания со стеблями тысячелистника одна линия гексаграммы получается после трёх последовательных операций разделения и счёта. Итогом становится одно из четырёх чисел:

6    7    8    9

Число Состояние Смысл
6 старый Инь меняющаяся линия: Инь -> Ян
7 молодой Ян устойчивая линия
8 молодой Инь устойчивая линия
9 старый Ян меняющаяся линия: Ян -> Инь

Именно 6 и 9 выделены из этой четвёрки принципиально: обе линии меняются.

Шестёрка — старый Инь, достигший предела и переходящий в Ян. Девятка — старый Ян, достигший противоположного предела и переходящий в Инь.

То есть 6 и 9 — это не просто два полюса. Это два противоположных акта превращения. Их смысл — не статическое состояние, а переход. Именно поэтому И цзин — Книга Перемен: её предметом является не вещь, а становление, не неподвижная субстанция, а перетекание одного состояния в другое.

И тогда формула Адамса

6 x 9 = 42

перестаёт быть арифметическим утверждением и становится формулой акта Творения. Знак умножения здесь можно читать как взаимодействие двух противоположных процессов изменения:

(Инь -> Ян) -> (Ян -> Инь) -> Творение -> 42

Их соединение и взаимное перетекание — вечный, непрекращающийся цикл творения. Поэтому 6 x 9 равно 42 не в арифметике, а по смыслу процесса: два противоположных акта изменения вместе образуют непрерывное становление мира.

Почему дело не в форме цифр, хотя, не исключено, что тменно их форма подбросила Адамсу идею.

Не надо думать, что выбор 6 и 9 связан с тем, что арабские цифры 6 и 9 внешне превращаются друг в друга при повороте. Это сходство, скорее всего, случайно — и именно поэтому оно особенно забавно.

Связь шестёрки со старым Инь и девятки со старым Ян возникла в китайской традиции независимо от арабской записи. В китайской графике это ... и ... — никакой визуальной симметрии между ними нет.

Числа 6, 9 и 42 как элементы натурального ряда обладают смыслом независимо от их графического представления. Мы можем написать 6 как VI или ..., 9 как IX или ..., а 42 как XLII, ... или в двоичной записи — сами числа от этого не меняются. Условен знак. Число как данность не зависит от знака.

Поэтому совпадение работает не на уровне картинок. Оно работает на уровне числовых сущностей, которым две независимые культурные системы придают чрезвычайно специфические значения:

6 = изменение Инь     9 = изменение Ян     42 = Творение
Отсюда формулу можно усилить:

6 илоическое И (умножение 9 тожествен=42

Ответ на Главный вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального — это вечное Творение.

Но замыкает конструкцию собственная шутка Адамса о происхождении числа 42. Он не просто говорит: «я случайно выбрал число». Он оставляет ненужную, почти демонстративную подробность:

“I sat at my desk, stared into the garden and thought ‘42 will do.’”

Сад, в который смотрит Адамс, — один из базовых архетипов западной культуры. Первый Сад — Эдем, вертоград заключённый, место первоначальной полноты, место Древа Жизни и Древа Познания, пространство, где человек ещё находится рядом с Творцом и откуда начинается человеческая история.

Взгляд в сад в момент поиска ответа на вопрос о Вселенной оказывается идеально выверенным жестом возвращения к пра-творению, изящно замаскированным под бытовую зарисовку.

И вот вся конструкция замыкается.

Сад -> Эдем -> Творение -> 42

6 x 9 -> Перемена -> Творение -> 42

Смыла - не в смысле, а в процессе.

Адамс выступает здесь как классический постмодернистский трикстер.

Вращаясь в интеллектуальной среде эпохи, он берёт самые сакральные концепты — восточную философию перемен, каббалистическую мистику Имени, западный архетип Эдема — и упаковывает их в форму научно-фантастического гротеска.

Объявив свой выбор чистой случайностью, он запускает идеальную метаиронию: заставляет миллионы людей верить, что они смеются над бессмысленностью Вселенной, в то время как они снова и снова повторяют число, связанное с Именем её Творца.

Это уже не просто комедия абсурда. Это литературная мистификация, в которой ключ от бытия спрятан на самом видном месте, а затем сам автор убеждает всех, что никакого ключа никогда не существовало.

Главная шутка в том, что бесконечно рассуждавшие о знаках, символах и цитатах интеллектуалы умудрились проглядеть простейший код, ключи от которого десятилетиями лежали в открытом доступе.

Изощрённая месть позитивиста.

Тоньше шутка - только у Шекпсира в Гамлете, где мститель и победитель - Фортинбрас, не только не произносит ни одного слова, но даже не появляется на сценце.