Рыбацкие байки. Из воспоминаний детства

У нашего главного деревенского рыбака, деда Гоши, намечался юбилей — восемьдесят лет. Сам он говорит: «Ни много ни мало — девятый десяток распечатаю, а больниц не знавал. Мода пошла на это, на давление. Бабка моя по часам меряет и таблетки пьёт, а она меня моложе, ить, на пять годков. Эту силу мне река даёт, да и рыбка всегда свежая имеется».

Чествовали его всей деревней: сначала в клубе, торжественно, даже с концертом. Дед Гоша сейчас рыбак, а раньше, по молодости, трудягой был в совхозе — первый механизатор, орденоносец. А заведующая нашего клуба, дома досуга по-новому, — его внучка Иринка. Вот она и расстаралась, всех подзадорила, даже в район ездила и там шороху навела, артистов выхлопотала. Даже корреспондент из района приезжал, фотографировал нашего деда при полном параде. Потом всех за столы пригласили. Сейчас бы где в городе, сказали, что был банкет, а по-нашему, по-деревенски, — застолье. Прямо свадьбу целую учинили. В ограде палатку натянули, столы поставили, лавки со всей деревни собирали. И погодка не подкачала, будто «за» была. Такой радостный денёк бабьего лета выдался, по-летнему даже жаркий.

Ох и хорошо посидели! Гармонист был из района привезён, наши-то все перевелись. И плясали, и пели: и «Рыбка, рыбка, помоги...», и Газманова «Ты морячка — я моряк», только мы пели: «Ты рыбачка — я рыбак». Тамадой Иринка сама была, она весёлая и на язык скорая. На столах вкуснятина всякая и рыба, конечно же.

К семи часам расползаться стали: у кого сил уже не стало, кому со скотиной управляться надо. Остались дети и внуки деда Гоши, а сказать надо, что они все на него походят — рыжиной помечены. Ему в деревне говорили, когда он ещё молодой был: «Вот посади твово дитёнка на дороге, его сразу тебе и принесут».

Я тоже в их компанию попал, крепко мы дружили в детстве. Жили по соседству и ровесниками были, вместе и росли.

Хорошо душу отвести в разговоре с таким человеком, которому только стоит сказать: «А помнишь в первом классе? А помнишь на Новый год?» — и потом смеяться вместе по-лошадиному, получив ответ: «А то!»

В нашем детстве и телевизоры-то не во всех семьях были. Ходили друг к другу кино смотреть и семечки щёлкать. Главное развлечение — река. И зимой, и летом мы возле неё крутились. Старшие братья были нам няньками. Им строго было наказано смотреть за нами. Нам года по четыре было, а им лет восемь. Им с нами сидеть разве хотелось? Вот они и надоумились: выломят прут, дадут нам в руки и говорят: «Рыбачь!» Мы и ходим, «рыбачим» по бережку, кончик прута в воде мочим. Это мы перво-наперво вспомнили, посмеялись, потом вспомнили,что во времена нашего детства был обычай в семьях: если городские гости приезжали летом, то всей семьёй, с дядьками и тётками, племянниками, детьми, внуками, шли неводить по реке. Мужчины шли с неводом, мальчишки постарше ботали — это палками по воде дубасили, загоняли рыбу в невод. Младшие пацаны с девчонками шли по берегу с ведром и собирали рыбу. Женщины приходили позже в условленное место, костёр разводили, воду ставили греть на уху и чай.

В кладовках почти у всех были бредни — так ещё у нас невод называли и закопчённые вёдра.

— А помнишь, как мы у баб Мани украли с подушек накидушку из тюля? — это Колька, средний сын хозяев, продолжил воспоминания о рыбацком детстве.

— Помню! — хохотнул я. — Вот нам влетело тогда! Тюль-то дорогой был тогда для бабушек, а мы такую красоту и испоганили.

С бреднями нам не справиться было, вот мы и мастерили невод из тюлевых занавесок, приделывая к ним палки.

— А ещё мы так из стеклянных банок пол-литровых корчажки делали. Горлышко тюлем или марлей затянешь, дырку проделаешь, туда хлебушка — и в речку закидываешь. И ведь ловились пескари! Их тогда полно было, да здоровые такие! Просто сомики маленькие.

Сосед Иван не вытерпел, тоже захотел слово вставить:

— А это мы один раз всего не сома, а налима вывели, такого небольшенького, килограмма на полтора был. Вот уха была с ним вкусная, жирнющая. По кусочку всем попробовать хватило, сказали, что вкусная рыба. И стали тут хвалить, кто какую рыбу любит, а дядька Саша так голову налимью обсасывает и говорит: «Самая вкусная рыба — это колбаса!» Потом как только рыбу есть, так вспоминаем его: «Лучшая рыба — это колбаса» — прям поговоркой стало.

— Да мы по речке шарились лет с семи одни, спички всегда при себе были, костры жгли, рыбу жарили на костре, ешь её — песок на зубах скрипит. Я сейчас своего внука никуда одного не пускаю, а ему уже девятый. Я в его годы щуку руками в ручье поймал. Помнишь, Коль?

— Ну да. Это по весне было, снег начал по-настоящему таять. Наверное, в начале апреля было. Сугробы ещё были и тут же лужи. Хорошая щука была. И зачем она в этот ручей запёрлась, воды там совсем мало было?

— А я один раз в городе у себя картину такую наблюдал, — подошёл к нам старший сын деда Гоши. — Мужчина торговал с лотка щуками. Зимой это было, щуки лежали замороженные, хорошие. Уже поздно было, фонари горели. Он стал собираться уезжать, товар стал переносить в машину.Около него группа пацанов кружилась, интересовались, что за рыба, сам ловил или нет, как её ловят. Особенно любопытничал самый мелкий. Те уже отошли, а он всё не отстаёт, взялся помогать. И тут на снег падает щучка, такая, на килограмм. Мальчишка её хватает и к продавцу:
— Дядь, подари!
— Ну, ладно, бери!
Пацан даже подпрыгнул, орёт:
— Я щуку поймал! Мамке отнесу!
— Во-во, сейчас молодёжь вся такая. Вот так норовит рыбку-то ловить.
— Да ладно, на молодёжь пенять! Мы что вытворяли! Наши деды про нас, поди, то же самое говорили.
— Ладно! Не спорьте! Всем спать! Завтра на рыбалку!
Юбиляр, было уже задремавший, засуетился:
— Ну, на посошок!