Книга роман Королева 20 часть 23 глава

Королева Анна наблюдала за испанским монархом Феликсом, который в напряжённом ожидании ждал её ответа.
— Мой сын Джонни станет достойным супругом для вашей дочери Бетти Пейдж, — произнесла она.
Феликс сидел в кресле у камина, наблюдая за окном, где осень, казалось, затеяла игру с природой, словно стремясь одержать верх над людьми.
— Это всего лишь неба капризы, — ответила Анна. — Погода переменчива: то тепло, то пронизывающий холод и ветер.
— Вчера у них была брачная ночь, — продолжила королева. — Наследство должно быть желанным плодом жизни наших детей.
— Она слишком юна, чтобы думать о наследнике престола, — возразил король. — Я не тороплю их, пусть сами разберутся.
Анна внимательно посмотрела на него:
— Вы строгий правитель Испании, и воспитание дочери дало плоды. Она мудра и сдержанна. После моей кончины она станет прекрасной королевой.
— Трон Франции в надёжных руках судьбы, — добавил он. — Ваша супруга, королева Кетрин, немного устала, но надеюсь, вечером она нас посетит.
— Надеюсь, она отдохнёт и придёт в себя, — сказал Феликс. — Она волновалась за дочь Бетти Пейдж.
— Понимаю вас, — кивнула Анна. — Я тоже нервничала, когда мой сын Джонни женился. Такой день выпадает раз в жизни.
Феликс встал из кресла и подошёл к высокому окну, за которым дворцовый сад медленно готовился к зимнему сну. Листья кружились в последнем танце перед увяданием, и в этом зрелище была своя печальная красота.
— Знаете, Анна, — начал он задумчиво, не оборачиваясь, — когда Бетти Пейдж родилась, придворный астролог предсказал ей судьбу, полную испытаний и великих свершений. Тогда я посмеялся над его словами. Какие испытания могут ждать принцессу, растущую в роскоши и любви? Но теперь понимаю — он имел в виду бремя власти.
— Власть — это не только корона и трон, — тихо отозвалась Анна, поднимаясь со своего места и приближаясь к королю. — Это ещё и одиночество среди толпы, решения, которые лишают сна, и необходимость быть сильной даже тогда, когда хочется плакать.
— Именно, — согласился Феликс, наконец обернувшись к ней. Его лицо было серьёзным, почти суровым. — Ваш сын, Джонни... Я наблюдал за ним вчера на церемонии. Он держался достойно, но в его глазах я видел что-то ещё. Страх? Неуверенность?
— Ответственность, — поправила Анна. — Джонни прекрасно понимает, что этот брак — не просто союз двух сердец. Это союз двух держав, двух культур, двух династий. На его плечах теперь лежит будущее Франции и Испании.
В комнату бесшумно вошла пожилая служанка с подносом, на котором дымились две чашки горячего вина с пряностями. Она молча поставила поднос на столик между креслами и так же бесшумно удалилась. Анна взяла одну из чашек и вдохнула аромат корицы и гвоздики.
— Помню, как моя мать говорила мне перед собственной свадьбой, — продолжила королева, делая небольшой глоток, — что королевские браки редко бывают счастливыми. Но они могут стать успешными, если обе стороны научатся уважению и терпению.
— Мудрые слова, — кивнул Феликс, беря вторую чашку. — Но скажите честно, Анна, как мать, а не как королева — вы хотите, чтобы ваш сын был счастлив? Или вам достаточно, чтобы он был успешным правителем?
Вопрос застал Анну врасплох. Она опустила взгляд на тёмную поверхность вина в чашке, словно ища там ответ.
— Я хочу... — начала она, затем остановилась и начала заново. — Я хочу невозможного. Хочу, чтобы он был и тем, и другим. Но если судьба заставит меня выбирать... — Её голос дрогнул. — Тогда я выберу то, что выбрала бы для себя. Долг превыше всего.
— Суровый выбор, — тихо произнёс Феликс.
— Единственно возможный, — отрезала Анна, и в её голосе вновь зазвучала сталь. — Мы не можем позволить себе роскошь обычного счастья. Наше счастье — в процветании наших королевств.
За окном ветер усилился, и дождь застучал по стёклам. Феликс вернулся к креслу и опустился в него, вытянув ноги к огню.
— Вчера ночью я не мог уснуть, — признался он. — Всё думал о Бетти Пейдж. Она выглядела такой хрупкой в своём подвенечном платье. Такой молодой. Ей всего восемнадцать, Анна. Восемнадцать! А на её плечи мы уже возложили груз империй.
— Джонни двадцать один, — напомнила Анна. — Тоже совсем юный. Но таковы традиции. Таковы требования времени. Границы наших государств становятся всё более уязвимыми, враги не дремлют. Этот союз укрепит обе наши державы.
— Говорите как политик, — усмехнулся Феликс без особой радости.
— Потому что я политик, — спокойно ответила Анна. — И вы тоже. Мы родились для этого, выросли для этого. И наши дети продолжат наше дело.
Какое-то время они сидели в молчании, слушая потрескивание дров в камине и шум дождя за окном. Наконец Феликс нарушил тишину:
— А что, если они не полюбят друг друга? Что, если всю жизнь будут жить как чужие люди под одной крышей?
Анна долго смотрела на огонь, прежде чем ответить.
— Тогда они научатся притворяться, — сказала она наконец. — Как это делали мы все. Любовь — прекрасная вещь, когда она есть. Но королевства строятся не на любви. Они строятся на силе, на расчёте, на умении держать лицо даже тогда, когда душа разрывается.
— Циничные слова для матери в день после свадьбы сына.
— Честные слова, — поправила Анна. — Я не стану обманывать ни вас, ни себя сладкими иллюзиями. Жизнь при дворе жестока. Чем раньше наши дети это поймут, тем легче им будет выживать.
Феликс допил своё вино и поставил чашку на столик.
— Знаете, что меня пугает больше всего? — спросил он. — То, что вы правы. Абсолютно правы. И от этого становится только горше.
В дверь негромко постучали. На пороге появился королевский советник, низко поклонившись.
— Ваше величество, — обратился он к Анне, — молодожёны просят аудиенции. Принц Джонни и принцесса Бетти Пейдж желают засвидетельствовать своё почтение.
Анна и Феликс переглянулись. На лице королевы появилась натянутая улыбка.
— Пригласите их, — велела она.
Через минуту в комнату вошли новобрачные. Джонни был одет в строгий синий камзол, расшитый золотом. Бетти Пейдж — в изящное платье цвета слоновой кости. Они держались за руки, но даже на расстоянии было видно напряжение в их позах.
— Мать, отец, — Джонни поклонился, и Бетти Пейдж присела в реверансе.
— Дети мои, — Анна встала и подошла к ним. — Как прошла ваша первая ночь в качестве супругов?
Лёгкий румянец коснулся щёк Бетти Пейдж, но она держалась с достоинством.
— Благодарим за заботу, ваше величество, — ответила она мягким, но уверенным голосом. — Мы... привыкаем друг к другу.
Феликс внимательно посмотрел на дочь, пытаясь прочесть что-то в её глазах, но Бетти Пейдж опустила взгляд.
— Привыкание — хорошее начало, — произнёс король Испании. — Уважение приходит со временем, а любовь... ну, любовь — это дар, который либо даётся, либо нет.
— Отец прав, — вмешался Джонни. — Но я намерен приложить все усилия, чтобы моя супруга была счастлива. Насколько это возможно в наших обстоятельствах.
— Похвальные намерения, — кивнула Анна. — Надеюсь, они не останутся только словами.
Повисла неловкая пауза. За окном ветер завывал всё громче, словно сама природа предупреждала о грядущих бурях.
— Есть кое-что, о чём мы хотели поговорить, — начал Джонни, бросив быстрый взгляд на жену. — Мы понимаем важность... наследника. Но также хотели бы попросить немного времени. Чтобы узнать друг друга, чтобы стать настоящей семьёй, прежде чем...
— Прежде чем исполнить свой долг? — жёстко перебила Анна. — Сын мой, у нас нет времени на сентиментальности. Королевство нуждается в уверенности в будущем. Люди должны видеть, что династия продолжится.
— Мать, прошу вас, — в голосе Джонни прозвучала мольба. — Всего несколько месяцев...
— Нет, — отрезала королева. — Я не приказываю вам действовать немедленно, но и затягивать не позволю. Вы молоды, здоровы. Нет причин откладывать.
Бетти Пейдж подняла голову, и в её глазах вспыхнул огонёк — не гнева, но решимости.
— С вашего позволения, ваше величество, — сказала она, и все удивлённо посмотрели на неё, — я хотела бы высказаться. Я понимаю свой долг. Я готова его исполнить. Но я также знаю, что дети, рождённые от родителей, которые не выносят друг друга, редко бывают счастливыми. Мне нужно время не для того, чтобы избежать своей судьбы, а для того, чтобы принять её достойно.
Наступила тишина. Феликс смотрел на дочь с нескрываемой гордостью. Анна же изучала молодую женщину новым взглядом.
— Смелые слова, — наконец произнесла королева. — И, возможно, мудрые. Хорошо. У вас есть полгода. К весне я ожидаю услышать радостные вести. Это окончательно.
Джонни и Бетти Пейдж склонили головы в знак благодарности и согласия.
— А теперь оставьте нас, — махнула рукой Анна. — И передайте королеве Кетрин, что мы ждём её за ужином.
Когда молодожёны покинули комнату, Феликс тихо рассмеялся.
— Что вас так развеселило? — нахмурилась Анна.
— Моя дочь, — ответил он с теплотой в голосе. — Она сильнее, чем я думал. И ваш сын тоже. Возможно, у этого брака есть шанс стать чем-то большим, чем просто политический союз.
Анна ничего не ответила, но в глубине души она подумала то же самое. И впервые за долгое время позволила себе крошечную надежду на то, что долг и счастье, возможно, всё-таки смогут сосуществовать.
Дождь за окном начал стихать, и сквозь тучи пробился слабый луч осеннего солнца, осветив комнату мягким золотистым светом. Может быть, это был знак. А может быть, просто случайность.
Но в тот момент обоим монархам захотелось верить в знаки.