Роспись хохломская облаками
жизнь моя повисшая клоками,
как икра по веткам в нерест да в разлив,
всё окрест напрасностью покрыв.
Зарыдать бы волком в полный голос,
чернети яйцо чтоб раскололось.
Да взгреметь кощеевой игле
на горючем камне, на земле…
А уж я придумаю, что делать
с ней на грани смерти, на пределе:
жало острия чем сковырнуть
и бессмертье злобы обмануть.
А уж я не буду изгаляться:
не желаешь в царской утопляться
водке – растворись в моей крови,
в язве застарелой утони.
Пропади навек в моей утробе,
в желчи захлебнись или во злобе,
разложись в желудочном соку
на бегу ли, лёжа на боку.
Не впервой с Кощеевой нам силой
управляться, дерзким словоблудам:
дёснами схвачу тебя пустыми,
толстокожей из пяты добуду.
Перетру, сточу железно жало,
как и не было, бо и не угрожало:
рассосалось, как заноза, будто
шип от розы гнойным перламутром
изошло – лишь рубчик неприметный,
шовчик розов в пару миллиметров.
Будто шершень влёт из винограда
по руке ударил, а не надо б:
бедные фасеты подкачали -
гроздь в корзину пала, мир низринув.
Ошалели, словно одичали
огоньки в очах и, в ярость кинув,
барабанной дробью прозвучали.
Сентябрь2026г
Свидетельство о публикации №126091105676