Наполненное

Я с собою, как будто бы в гостях, пытаюсь замести грязь занесшуюся на входе, в непонятных мне следах;
в оглушительном для меня отчуждении стерты пороги в сон,
оно будет забыто дробяще-пробегающим дождем.
Лишь бы всех от этого потока уберечь, что и так давит на тело и сгорбленные плечи, застывая в речи не имеющие никакого времени встреч.
Придавлена облаком утренним грудь,
сердце качает сгустки, чего-то,
будто внутри дышащая в небо ртуть,
и мое небо гниет от любого полета.
А мне бы с этим всем пойти на перевес,
пройти сквозь дебрями проросший однообразный лес,
выйти в другом нигде и закрыть глаза,
как весь мой мир пронзит насквозь гроза.
И мертвое поле вновь засветит всеми цветами,
бесспорно, что — это снова начальный этап увядания,
так же уйдет в землю, но ко всем процессам глаза не подготовлены,
многое должно быть укрыто подальше и вовремя,
увидеть свои рождение и смерть не дозволено,
а иногда и жизнь видеть не хочется,
может быть, что сломается механизм и смерть жизнью наполнится
больше, чем сама ненаполняемая жизнь.
Все лица сотрутся штрихом в один миг,
смерть лишь один образ в глазах сохранит.
Но лес так и скрыт тенями, и небо продолжает гнить, так и норовит прикрыть его гниение руками.
Просвет прорвется сквозь сухие пальцы,
в густом терновнике застывает цикл итерации,
прорези света заостряются и похожи на шипы,
впитывающая частицы смерти жизнь убивает себя ими изнутри.