О кормлении белок

Кормление белок так же бессмысленно, как и
попытка задержать ладонью свет,
падающий на желтоватый паркет
в четырнадцать тридцать. По сути, нет
никакой разницы между фундуком,
скользящим из пальцев в сухой гравий,
и звонком, на который никто не ответит,
ибо гудки лишь подтверждают правило,
что пространство стремится остаться пустым.

Рыжий хвост мелькает между стволами
как вспышка просроченной кинопленки.
Мы делим с ними не хлеб, но время,
которое всё равно утекает в щели
между брёвнами этой глухой беседки.
Человек с кульком это просто профиль
на фоне зимы, застрявший в тексте,
где рифма к «памяти» - только «профиль»,
а к «одиночеству» - вовсе нету.

Ибо щедрость - лишь форма немого стыда
перед вещью, живущей без умысла, сходу
принимающей пар, уходящий в узкую щель подбородка,
за единственно верный масштаб пейзажа.
Ты стоишь, точно столбик термометра на нуле,
размышляя о том, что отдавать - не значит
становиться беднее на эту шелуху на земле,
но привыкать к тому, что ничто ничего не значит.

Да и сами деревья - всего лишь попытка хвои
удержать вертикаль в государстве уклонов,
где сквозь серое небо просвечивает изнанка
любого присутствия. Мелкий зверёк,
спрятав в дупле твою мелочность, не запомнит
ни лица, ни покрова пальто, ни даты;
ведь жадность и жалость имеют одинаковый вес
в глазах циферблата, чей стрелочный поворот
возвращает тебя к пальто, к трамваю, к переучёту.

Так сгущается вечер, меняя литеру «Я»
на застывший в потёмках безымянный глагол.
Здесь любой поцелуй или жест благотворения -
только способ проверить, насколько промозгл и гол
этот воздух, пропущенный через чужие лёгкие,
чтобы стать на исходе суток обычной сыростью.
И ты прячешь замёрзшую руку в карман, где крошки
свидетельствуют не столько о чьей-то милости,
сколько о том, что карман оказался дырявым тоже.

Впрочем, выбор языка для разговора с ничем
всегда ограничен набором простых предметов:
фонарный столб, скамейка, остывший чай.
Алфавит сокращается до шума сухих ветвей,
ибо любые слова - лишь попытка отсрочить паузу,
в которой слышно, как падают с высоты
не орехи, а мелкие крохи чужого времени,
и ты понимаешь, что в этой системе координат
единственный наблюдатель - это отсутствие света.

Ты даёшь им орех, ожидая чуда,
некой связи времен или знак прощенья,
но зверёк забирает добычу сухо,
без тени привычного нам смущенья,
и уходит вверх по шероховатой коре,
превращая твою безупречную жалость
в ещё один частный случай в январе,
где ничего, кроме снега, нам не осталось.


Прослушать песни на мои стихи можно здесь:
https://cloud.mail.ru/public/gTNm/Sqy9NCjzb