Беседа с быдло

Летний зной плавил смолу на досках.
Собеседник мой, словно вязкий воск,
Мял в руках окурок, мычал в усы.
Тишину рвали лишь звуки косы.
Он бубнил про цены, про баб, про квас.
Я молчал, глядя на профиль и фас,
На пустой сосуд, где плескался мрак.
Каждый звук его – как удар, как враг.
В беседке дачной, где вьётся хмель,
Две правды выли как дрель в метель.
Одна – из книг, из пыльных строк,
Другая – хриплый, глухой рывок.
И диссонансом гудел закат.
Я был неправ. Он был не рад.
Мы говорили на разных волнах,
Теряя смысл в пустых словах.
Я ему про Канта, про вечный Рим,
Он в ответ – про то, что сосед курил.
Я – про звёздный хаос, про чёрный сплин,
Он – про то, что в поле сгорел овин.
Я про Мунка Рубенса и картины
Он про то что в саду заржавели вилы
Я о смыслах потерянных в жарком лете
Он о дырке в заборе в кювете
Я пытался про Данте, про вечность и ад,
Но в ответ только хрип, перегар и ухват.
В этом царстве жуков, самогона и блох
Я, наверно, нелепый, заблудший лох
Его словарь, как огарок свечи, догорел.
Разговора каркас безнадёжно истлел
Я пытался выстроить хрупкий мост,
Через пропасть эту, что так непрост,
Но мой слог метался, как в клетке зверь,
Натыкаясь лбом на глухую дверь.
Молчание стало острей ножа.
Он докурил. Вставал, дрожа.
Сказал: "Заумный ты... чудак".
И растворился в тени, во мрак.
А я остался. Один. На природе
В тишине мёртвых звёзд и пустых огородов
Беседа кончилась. Пора.
И в горле – привкус топора.....


Он глушит спирт из пластикового жбана.
Его реальность груба, плоскодонна, рвана.
На лбу морщина, будто след от бритвы
Извилина страшится мысли словно чёрт молитвы.
Он смотрит на меня, как на пустой стакан,
Где истина давно пролита, как туман.
Он ткёт узор из "бля", из "чо", "в натуре".
Как будто бы язык погряз в макулатуре.
Плывёт над нами пыль столбом, летит слепень.
И бесконечен этот чёртов летний день.
Беседа двух миров, немых и чуждых нам.
Я здесь, ты там.
Я зде-е-есь, ты та-а-ам.
И трещина пошла по нашим полюсам.
Мой слог для них — чума, юродство, ересь, блажь.
Пустой пейзаж, и я в нём — лишний персонаж.
Зрачок его сужается в точку, в иглу.
И вся моя культура корчится в углу