Наяда часть 2

 

Расстаться невозможно  - нет,
А посему – ещё куплет.
 
Нужны мы чадам не навеки.
Они,что в половодье реки,
Воды весенней не унять
Детей в дому не удержать.

Прошло без малу пара лет
И жеребёночек окреп.
Гарцует, крылышками машет,
То под сулейку дивно пляшет.
Стремительно летят года!
А нимфа также молода,
И любознательна, и пылка,
И неуёмно любопытна.
В глубины озера ныряет,
Да по окресностям гуяет.

Однако, к каждому из нас
Приходит день, настанет час,
Что всё безмерно надоест!
Она не пьёт. Она не ест.

Напал на деву снова сплин:
Она отправилась в Берлин.
Но города повадки зная,
Уж не рискнёт в Берлин  - нагая.

Так неприметная в толпе,
Наяда едет налегке
На электричке, не пешком-
В кроссовках,  кепке, с рюкзачком.

Чудная на лице повязка.
От вируса спасает маска!
Без маски в поезд не пущают
И ослушанья не прощают.

О масках много ходит слухов.
Не пролетит сквозь них и муха.
А вирус, злобный и дрянной,
Исчезнет  будто сон дурной


Ну, а Наяда, что Наяда?
Не отступила от обряда
И, закрывая пол лица.
Тихонько дремлет – мо-лод-ца!

И , как обычно, – мы-то в курсе,
Девица важное пропустит.
Да! Проспала и в этот раз!
Не виноватый и Пегас.

Глаза открыла – вот те здрасьте!
Проехала! До «Фридрихштрассе».
Влекомая толпой туристов,
Наяда городу дивится.
Красиво! Ничего не скажешь.
И даже очень! Очень даже!

Дошла до острова музеев,
Где много шумных ротозеев.
Как все – себе купила бюргер
И вышла на «Ораниенбургер».
Конечно «штрассе» не иначе.
Какая радость и удача!
Плеяда нимф – ах, дорогие
Стоят почти полунагие.

Прелестны – нечего сказать,
Какая выправка и стать!
Она бы поняла затею,
Будь опытнее и мудрее.

Цель этих нимф  - мужей ловить,
Дурманным зельем опоить,
Давая чуточку взамен
Подобья страсти и измен.

Телесно-денежные блага-
Так разум отравляет брага:
Продукт ещё не полноценный.
Но каждый жест имеет цену
И платят, платят господа
Усердно, но не без стыда.

Малышка наша простодушна
И воспитанию послушна.
Она и думать не могла
Куда дорога привела.
Дурные мысли ей противны,
А посему не эфективны.

Но отвлеклась она тотчас,
Услышав необычный джаз.
 В полуподвал она спустилась
И бесконечно удивилась:

Из темноты, на деву глядя,
Явился тётя ( тётя-дядя)
Или совсем наоборот.
И предлагает Нимфе в рот
Конфетку взять. – Тебе конфетка,
Я мне – тебя, моя нимфетка.
Мы будем танцевать под джаз
Экстравагантный танго-пляс.

Средь клубного дыханья ада-
Внутри берлинского парада
Она, мятежная, забилась-
К двери заветной устремилась,
Но перепутала в потьмах
Те двери.... И увы , и ах!

Горбун выходит – точно дядя.
И девушку берёт неглядя
За руку больно, тащит грубо,
Впивается насильно в губы
Глазами влажными вращает
И лобызать не прекращает!
Фу, гадость, пакость, ловелас!
Она ему подбила глаз.

О, прибавляет силы страх:
Она – пинка ему под пах!
Рассвирипел – орёт урод,
Но больше к ней не пристаёт.

Не помнит нимфа как спаслась
В догонку слыша : «вас ист дас?»

Так битый час она металась
В холодной Шпрее искупалась
Наяде право не впервой
Проплыть сто метров под водой
И более – она ловка.
спешит подале от греха.

На брег, закованный в гранит,
Выходит дева и.... молчит.
Вдали виднеется Рейхстаг..
Но отдышаться ей  никак.

 Раздался глас сиюминутный:
 Я твой отец, я – Зевс могутный
Тебе не место здесь, Наяда.
В Берлине не найдёшь отрады.
Коль любопытна ты стократ,
Тебя отправлю в Ленинград.

Ой, в Питер, ну конечно, в Питер!
Ах, всё равно, как не зовите,
А он стоял и был у дел.
Лишь я до время поседел.

Наяда глазом не моргнула,
Как из Берлина упорхнула.
Стоит покорнее травы
Она на берегах Невы.


Премокрая Зевеса дочь
И дрожи ей не превозмочь...
Да к прочим мукам проливной
Тут дождь случился, но волной
Обрызгала Нева слегка  -
Как будто лёгкая рука
Утешила – не плачь, постой,
А наслаждайся красотой.

Взгляни на Питер-он прекрасен
Умыт дождём и не опасен.
И зданий стройные колонны,
И запахи листвы зелёной,
 И Сфинкс, что тайные хранит
Ответы, но пока он спит.
Там за Казанским – мостик львиный,
Спас на Крови – подарком дивным.
Кораблик на Адмиралтействе,
Просторный Невский по соседству,
Чугунных кружево оград,
И всё тебе, и нет преград.


Явилось солнце, ветр стих...
Наяда слышит дивный стих.
Идёт, прикрыв глаза поэт,
Осьмнадцати, быть может, лет.   
Широкий плащ и трость в руке,
А дева наша – налегке:
Она полупрозрачна стала
И вслед поэту зашагала.

Ты был когда-нибудь в сем граде?
Очей доверчивых усладе.
Там, где над вольною Невой
Шпиль утвердился золотой.
Там , где Исакия громада,
Где львы живут без зоосада.
Там, где творец и чародей
Растрелли славил град Петра.
Где рать достойная цвела
Поэтов , зодчих и князей.
Там, где свободный от оков,
Рождался окрылённый дух-
Где выбирал одно из двух
(И для себя и для врагов)
Достойный каждый гражданин
И град стоял непобедим.

Пройдись мостами над Невой!
Вдоль брега стройной чередой
Дворцы, доходные дома,
Сады цветущие... Тюрьма
Пера и Павла- слышишь залп?
Двенадцать бьёт! Привольно вам
Друзья мои прозрачной ночью
Гуляючи, взирать воочью
Простор мощёных площадей
И гений зодческих затей!

Петра торжественная поступь
Как будто слышима порой,
И конь вздыбился ретивой
Века не покидая площадь.
Уж надвигается рассвет
На смену белой краткой ночи
Мы позабыли нимфу, впрочем,
Ей предводителем   поэт:

Минует Зимний он,  к Расстральным,
На мост взошёл и краем дальним
До Сада Летнего добрался,
Перед статуей оказался.
И ей читает страстно стих!
Шум городской и гомон стих.

Наяда вздрогнула, о боже!
Та статуя с ней будто схожа!
Да точь -же в точь – она сама!
До белых плеч обнажена,


Так Зевс , тот самый –старых правил,
Ошибку девичью исправил
Отныне здесь ей обитаться,
А по ночам в Неве купаться.

 Как подобает изваяньям
Дарить очей очарованье.
А посетителям - в молчаньях,
Не забывая о преданьях,
Резцом умелым восхищаться.
Отдохновеньем наслаждаться.


Поэты к ней идут прилежно
Она на них взирает нежно
И счастлива. Ей не в укор:
На день, на час? До коих пор?
Кто скажет – нимфы зная прыть
Ничто не можно исключить.