Поэма про хандру, пьянство и прекрасных женщин

От хандры, тоски и сплина
Помогает дисциплина,
Твёрдость духа, сила воли
И стаканчик алкоголя.
Невозможно, мать етить,
Жить в России и не пить.

Когда во время злой холеры
Снедала Пушкина хандра,
Он от тоски, не зная меры,
Пил водку с самого утра.
Едва проснётся, полусонный,
И к сочинительству несклонный,
А слуги ставят уж на стол
Холодной водки и рассол.
Без лишних слов опохмелится,
Рассолу выпьет аж ведро,
Возьмёт гусиное перо,
И тут же одой разродится.
Не изменяя лишь перу,
Вот так плевал он на хандру.

Когда бываю я не в духе,
Вкус изменяется острот -
Роятся мысли, словно мухи,
И лезут, суки, прямо в рот.
Тогда я холоден, циничен,
К изящным рифмам безразличен,
Прослыть вульгарным не боюсь,
И, как извозчик, матерюсь.
Хотя быть сдержанным стараюсь,
Ведь с благородной сединой
Негоже брызгать мне слюной,
Но в выраженьях не стесняюсь.
Прости, mon cher, за матерщину
Во всём приличного мужчину.

Враньё врагов меня забавит,
Враньё друзей - вгоняет в грусть.
Пускай Господь от них избавит,
С врагами сам я разберусь.
Бывает в жизни, что с друзьями
Враги меняются местами.
Друг может тронуться умом
И в одночасье стать врагом.
Но что за друг, скажите, братцы,
С кем дружбе всей наперекор
Вы не вступали в жаркий спор
И не могли хоть раз подраться?
Но если я обидел зря,
Враги, простите, и друзья.

Мои прелестные подружки,
Красотки, спутницы забав,
Из вас мне всех милей толстушки
За добрый и веселый нрав!
Довольно глупостей стесняться -
Люблю я в пышных дам влюбляться.
Любого мачо поразит
Их сексуальный аппетит.
Они  так чувственны, ранимы,
Хотя готовы, что там врать,
Порою целиком сожрать,
Целуя вас неутомимо.
Всех черт у них не перечесть,
Особый шарм в толстушках есть:
И выпить любят, и поесть.

Купаясь в мыслях непристойных,
Когда был резвым молодцом,
Я угощал красоток знойных
Шампанским, водкой, коньяком.
Но больше всех мои милёнки
Любили жахнуть самогонки!
И я, друзья, к чему скрывать,
Ни в чём не мог их удержать.
В глазах желанье заискрится,
Едва красотка сгоряча
Глотнёт немного первача,
Как жаждет тут же обнажиться.
Так возбуждал, прошу пардон,
Дам деревенский самогон.

Они потом всю ночь флиртуют,
Верхом летают на метле,
То обнажёнными танцуют,
То бьют посуду на столе.
Короче, тащатся от пьянки,
Как кошки от валериянки.
То ловко прыгнут сверху вниз
И крутят на шесте стриптиз.
Такое даже не приснится,
Как самогон бьёт по мозгам -
Горит костёр в глазах у дам,
А из ушей дымок клубится.
Вот почему без закусона
Не пейте дамы самогона!

Скажу, mon cher, без тени чванства,
Что мне с рождения претит
Тупое, гибельное пьянство
И алкашей дремучий вид.
Не вдохновляет их безделье,
Туманный вечно взор с похмелья,
Тошнит меня от бедолаг,
Хоть сам я выпить не дурак.
Тебе открыться я посмею,
Бывает так, что пью один -
Вино, коньяк, ром, виски, джин,
Но сам ни капли не пьянею.
Не становлюсь в качель бухой,
Хотя я вовсе не святой.

Я вечно трезвый поневоле,
Хотя пью сутки напролёт.
Люблю огня вкус в алкоголе,
Когда мне связки обожжёт.
Зато, когда я выпиваю,
То агрессивным не бываю,
И в этот час в округе всей
Я самый добрый из людей.
Я пью ни много и ни мало,
Поскольку пьянство не по мне.
Но всё же истина - в вине,
На дне хрустального бокала.
И рад вино, дружище мой,
Как праздник, разделить с тобой.

К красоткам тянет, как магнитом,
Но попрошу иметь в виду,
Я тех люблю, кто с аппетитом
И с редкой страстью ест еду!
Они обычно в пышном теле
И восхитительны в постели.
Ах, как приятно, что скрывать,
В них аппетит мне возбуждать.
Как клёво закатить пирушку
И необычно угостить,
Пить с ней вино и веселить,
И целовать при этом в ушко.
Я убежден, что аппетит
В любви красоткам не вредит!

И чтобы быть предельно точным,
Признаюсь, это не секрет:
Я безразличен к худосочным -
В них обаянья, шарма нет.
Прошу принять, мой друг, на веру,
Но бесподобная Венера,
Что в русской бане, как на грех,
Мне красотой милее всех.
Её Кустодиев с размахом
С любимой дочери писал,
Отобразив мой идеал,
Чтоб мне не помереть монахом.
И вопреки гламурным нормам
Люблю в красотках пышность формы.

В конце добавлю немудрёно:
Кого любить?  – Не тот вопрос!
Мне просто нравятся сластёны,
Когда целуются взасос.
Пусть будет толстая, худая,
В годах иль дева молодая,
Мулатка иль бела, как снег -
Лишь близок был бы человек!
Чтоб с ней ни в чём не притворяться,
А просто искренне любить,
Печаль и радости делить,
И добрым сердцем восхищаться,
Как солнца утренним лучом!
А вес её здесь ни при чём.

27.10.20. А.Г.