Омникус и Громилка

Добрый вечер, малыши! Смотрю, вы меня ждали, укутались в одеяла и приготовились слушать. Соскучились по волшебству, которое бывает не где-нибудь, а в тех добрых сказках, которые я вам рассказываю перед сном. Надеюсь, они вам нравятся, ведь они всегда учат чему-нибудь важному и светлому.

Давайте вспомним, с кем из наших друзей мы уже знакомы. Конечно же, это Омникус — маленький небожитель с добрыми глазами и мягкими крылышками, которые светятся, когда он радуется. Это Архос — мудрый и сильный хранитель ветров, который следит, чтобы каждый ветерок дул в свою сторону и никто не заблудился в небе. Это Вихрушка — шаловливый ветерок-помощник Архоса, который обожает щекотать облака и путать причёски звёздам. И, конечно, Тётушка Инейка — хранительница узоров, которая каждую ночь рисует на стёклах и листочках самые красивые морозные картинки.

А в этот раз мы познакомимся ещё с одним другом. Кто это, как обычно, спросите вы? Так что не буду томить вас долгим ожиданием.

Знакомьтесь: это Громилка — малыш-гром! Крошечный сгусток молнии и звука, размером с вашу ладонь. У него пухлые щёчки, большие удивлённые глаза и маленький хвостик, который похож на зигзагообразную молнию. Этот хвостик всё время сверкает и потрескивает, особенно когда Громилка волнуется или радуется. А он волнуется и радуется почти всегда!

Громилка всё время пытается «бахнуть» погромче, чтобы все думали, что он настоящий, большой и страшный гром. Но получается у него совсем не страшно. Вместо грозного раската выходит что-то вроде «пых-бабах-чик!» — как будто кто-то лопнул мыльный пузырь. Это от того, что у Громилки очень доброе сердце, а доброе сердце не умеет пугать по-настоящему.

И вот однажды утром, когда небо было ещё розовым и сонным, к маленькому Омникусу прибежали перепуганные Звёздные Пылинки. Они дрожали, прятались друг за дружку и тихонько пищали:
  — Омникус, Омникус, помоги! Там, за Большим Пушистым Облаком, появился какой-то странный малыш. Он хочет с нами дружить, но когда он подбегает и кричит «Привет!», из него вылетают искры! Мы боимся, что от его молний мы погаснем и не сможем светить детям по ночам!

Омникус, конечно, не стал ругать незнакомца. Он знал: никто не хочет быть страшным специально. Он погладил Звёздных Пылинок и сказал:
  — Не бойтесь, я разберусь.

Омникус позвал своих верных друзей — мудрого хранителя ветров Архоса и шаловливого Вихрушку.
  — Друзья, — сказал Омникус, — за Большим Пушистым Облаком появился новый малыш. Он громкий и все его боятся. Нам нужно пойти к нему на встречу. И мягко попросить его быть поосторожнее. Нужно умерить свою силу.

Архос кивнул своей большой, мудрой головой.
  — Правильно, Омникус. Пойдём.

Вихрушка радостно закружился:
  — Ура, новое приключение! Может быть, он умеет играть в догонялки? Я обожаю догонялки!

И трое друзей отправились в путь. Они летели над мягкими облаками, которые были похожи на огромные подушки, мимо радужных мостиков, которые остались после вчерашнего дождя, и через долину, где росли небесные колокольчики — цветы, которые звенели, когда их касался ветер.

Наконец они добрались до Большого Пушистого Облака. И там, на самом краю, свесив ножки вниз, сидел маленький Громилка. Он поджал коленки к груди, а его хвост-молния тускло и грустно мигал, как лампочка, которая вот-вот погаснет. Рядом с ним лежал маленький букетик небесных колокольчиков, которые он нарвал, чтобы подарить Звёздным Пылинкам. Но цветочки были немного опалены его искрами.

  — Привет, — тихо сказал Омникус, подлетая поближе. — Ты, наверное, и есть тот самый малыш, о котором все говорят?

Громилка вздрогнул, и из его ушей вылетели две маленькие искорки.
  — Ой! Простите! — испугался он и закрыл уши ладошками. — Я не хотел! Я правда не хотел никого пугать!

  — Мы знаем, — ласково сказал Архос, опускаясь рядом на облако. Облако под ним чуть-чуть прогнулось, потому что Архос был большим и сильным. — Мы пришли не ругать тебя. Мы пришли познакомиться. Меня зовут Архос, я хранитель ветров. Это мой помощник Вихрушка. А это Омникус, наш самый добрый небожитель.

Вихрушка тут же подлетел к Громилке и закружился вокруг него, растрепав его и без того непослушные волосы.
  — Привет-привет-привет! — затараторил Вихрушка. — А ты правда умеешь бахать? Покажи! Покажи!

Громилка смутился.
  — Ну... я попробую, — сказал он, встал, нахмурил бровки, набрал побольше воздуха в свою крошечную грудку и... *«ПЫХ-ЧИК-БАБАХ!»* — раздался звук, похожий на то, как будто кто-то чихнул в кастрюлю с крышкой.

Вихрушка покатился со смеху, кувыркаясь в воздухе.
— Это было здорово! — кричал он. — Совсем не страшно, а очень смешно! Давай ещё!

Громилка удивился. Никто ещё не говорил ему, что его «бах» — это смешно. Все говорили, что это страшно или что он неуклюжий. Он неуверенно улыбнулся, и его хвост-молния засветился чуть ярче.

Омникус сел рядом и обнял малыша за плечи.
— Громилка, Звёздные Пылинки очень хрупкие, и твои искры их пугают. Но это не значит, что ты плохой. Это значит, что тебе нужно научиться управлять своей силой. Давай мы поможем тебе найти такое занятие, где твоя громкость и твои искорки будут не мешать, а помогать. Согласен?

Громилка кивнул, и из его глазок выкатились две маленькие слезинки, которые тут же превратились в крошечные искорки и растаяли в воздухе.
  — Согласен, — шмыгнул он. — Я очень хочу быть полезным. Я просто не знаю как.

  — Тогда пойдём! — сказал Архос. — Начнём с самого начала. Я покажу тебе, как ветры учатся контролировать свою силу. Может быть, и ты чему-нибудь научишься.

И друзья отправились в путешествие по небу.

Сначала они поднялись на самую высокую Небесную Гору, где жил Архос. Там ветер дул постоянно, но был таким мягким и ласковым, что казалось, будто само небо дышит — тихо-тихо, ровно и спокойно. Вокруг горы летали стаи белых бабочек, и каждая бабочка была сделана из маленького облачка.

  — Смотри, Громилка, — сказал Архос, — ветер не всегда сильный и страшный. Иногда он еле-еле шевелит листочки, а иногда качает целые деревья. Главное — чувствовать, когда нужно быть сильным, а когда — нежным. Вот, попробуй подуть на эту бабочку так, чтобы она покачнулась, но не улетела.

Громилка набрал воздуха в грудь и дунул. Но вместо нежного выдоха получилось громкое «ПФФФ-БАХ!», и бабочка кувырком полетела через всю гору, а Вихрушка, который стоял рядом, закрутился волчком и врезался в облако.
  — Ой! — испугался Громилка. — Я опять всё испортил!

  — Ничего страшного, — рассмеялся Архос, поймав бабочку и вернув её на место. — Зато теперь она побывала на другой стороне горы и увидела новые цветы! Видишь, даже твоя неуклюжесть может приносить что-то хорошее.

Вихрушка вылез из облака, весь в пуху, и предложил другую игру.
  — Давай попробуем музыку ветра! — загорелся он. — Смотри, у Архоса есть серебряные трубочки. Когда я дую в них, получается красивая мелодия. А ты попробуй создавать маленькие искорки в такт музыке. Получится настоящая небесная песня!

Архос достал свои серебряные трубочки, и Вихрушка начал дуть в них. Полилась тихая, нежная мелодия, похожая на звон хрустальных колокольчиков. Громилка закрыл глазки, сосредоточился и начал создавать крошечные искорки: *пых... пых... пых...* Сначала получалось неплохо — искорки вспыхивали в такт музыке, как маленькие фонарики. Но потом Громилка так увлёкся, что забыл остановиться, и его искорки стали всё ярче и ярче, пока не превратились в настоящий фейерверк. Серебряные трубочки задрожали, зазвенели и попадали на облако.
  — Ох, — вздохнул Громилка, опустив голову. — У меня ничего не получается. Я слишком громкий, слишком яркий и слишком неуклюжий. Я никогда не научусь быть тихим.

Архос положил свою большую, тёплую ладонь на головку Громилки.
  — Малыш, ты не должен становиться тихим. Ты — гром, и это твоя природа. Тебе не нужно быть ветром, чтобы быть полезным. Тебе нужно найти такое дело, где твоя громкость и твоё тепло будут как раз кстати. Пойдём к Тётушке Инейке. Она мудрая и, возможно, подскажет что-нибудь.

Они спустились с Небесной Горы и пошли по небесным тропинкам, усыпанным мягкими облаками, похожими на вату. Громилка шёл позади всех, опустив голову, и его хвост-молния тускло мигал в такт его грустным мыслям. Вихрушка пытался его развеселить — щекотал его за пятки, дул ему в уши, кружился вокруг него колечком, — но Громилка только слабо улыбался.

Наконец они подошли к хрустальному домику Тётушки Инейки. Домик был весь покрыт морозными узорами, которые переливались всеми цветами радуги, даже когда солнца не было. Вокруг домика росли ледяные цветы, которые звенели на ветру, как маленькие колокольчики.

Тётушка Инейка сидела за своим мольбертом и рисовала серебряные узоры на утренних листочках. Каждый узор был таким тонким и нежным, что казалось, будто его создал сам мороз своим дыханием. Она была в длинном серебристом платье, а на голове у неё была корона из сосулек, которые никогда не таяли.

  — Тётушка Инейка, здравствуйте! — поприветствовал её Омникус. — Мы привели к вам нового друга. Его зовут Громилка, он малыш-гром. Он очень добрый, но пока не умеет управлять своей силой. Мы думали, может быть, вы поможете ему найти занятие по душе.

Тётушка Инейка отложила кисточку и посмотрела на Громилку своими добрыми, чуть прищуренными глазами.
  — О, какой милый малыш! — улыбнулась она. — Иди сюда, крошка. Не бойся, я не кусаюсь. Хотя мои узоры иногда щиплются от холода, ха-ха!

Громилка робко подошёл к мольберту.
  — Тётушка, можно я помогу вам с узорами? — спросил он. — Я буду стараться не бахать и не искрить. Я буду очень-очень тихим.

  — Конечно, попробуй, — кивнула Тётушка Инейка. — Вот здесь я рисую морозные цветы на стекле. Подержи мою кисточку, пока я смешаю краски. Только держи её кончиками пальцев, она очень хрупкая.

Громилка осторожно-осторожно взял кисточку. Он так старался быть аккуратным, что даже задержал дыхание. Но его тёплая, грозовая природа не могла спрятаться. Его ладошки были горячими, как маленькие печки, и от его тепла серебряный морозный узор на стекле начал таять. Капелька за капелькой, цветочек за цветочком — всё превращалось в обычную воду.
  — Ой-ой-ой! — испугался Громилка и выронил кисточку. — Я всё испортил! Простите, Тётушка Инейка, я правда не хотел!

Тётушка Инейка посмотрела на растаявший узор, потом на перепуганного Громилку, и вдруг... улыбнулась. Не грустной улыбкой, а самой настоящей, широкой и радостной.
  — Малыш, — сказала она, — ты знаешь, что ты только что сделал?

  — И... испортил ваш узор? — прошептал Громилка.

  — Нет! — рассмеялась Тётушка Инейка. — Ты сделал то, что я не могла сделать уже сто лет! Посмотри!

Все посмотрели на стекло. Там, где морозный узор растаял от тепла Громилки, остались не просто мокрые пятна, а удивительные, тёплые, золотисто-оранжевые разводы, похожие на закатное небо. Они светились изнутри мягким, уютным светом, как маленькие фонарики.

  — Я всю жизнь рисую только холодные, серебряные, морозные узоры, — сказала Тётушка Инейка, и в её голосе было столько радости, что даже Архос удивлённо поднял брови. — И они прекрасны, я их очень люблю. Но иногда мне так хотелось нарисовать что-нибудь тёплое! Что-нибудь, что светится, как закат, как огонь в камине, как мамина ладонь на щеке. Но я — хранительница холода, и мои руки не умеют греть. А вот твои ладошки, Громилка, — это именно то, что мне нужно!

Громилка моргнул. Потом ещё раз моргнул.
  — Вы... вы не сердитесь? — спросил он.
— Сердиться? — Тётушка Инейка обняла его так крепко, что её сосульчатая корона зазвенела. — Я хочу, чтобы ты стал моим помощником по тёплым узорам! Каждое утро, перед рассветом, ты будешь приходить ко мне, и мы вместе будем рисовать на небе самые красивые закаты. Я буду рисовать холодные линии, а ты будешь согревать их своим теплом, и они будут светиться золотом и оранжевым! Это будет самый красивый дуэт на всём небе!

Громилка не поверил своим ушам. Его хвост-молния засветился так ярко, что Вихрушка зажмурился.
— Правда?! — крикнул он, и от его крика все ледяные цветы вокруг домика зазвенели, как оркестр. — Я могу быть полезным? Я могу помогать?

  — Ещё как можешь! — сказала Тётушка Инейка. — Давай попробуем прямо сейчас!

И они попробовали. Тётушка Инейка нарисовала на большом облаке тонкий, изящный узор из серебряных линий — переплетение веточек и лепестков. А Громилка осторожно, приложил свои тёплые ладошки к этому узору. И случилось чудо: серебряные линии засветились изнутри тёплым, золотистым светом. Узор ожил, заиграл красками заката — розовым, оранжевым, пурпурным — и стал таким красивым, что все ахнули.

  — Это самый красивый закат, который я когда-либо видел, — тихо сказал Архос.
— А я думал, что закат — это просто когда солнце уходит спать, — удивился Вихрушка. — А оказывается, его кто-то рисует!
— Теперь рисует, — улыбнулась Тётушка Инейка, глядя на Громилку. — Вернее, рисуем. Вдвоём.

Громилка сиял от счастья. Его молния-хвостик светился ровным, тёплым, золотистым светом, а не сверкал и не пугал. Он больше не был просто громким и неуклюжим малышом. Он был помощником Тётушки Инейки, создателем самых красивых закатов на всём небе!

Омникус подлетел к нему и обнял.
— Видишь, Громилка? Тебе не нужно было становиться тихим или холодным. Тебе нужно было просто найти того, кому твоё тепло нужно больше всего.

Громилка обнял Омникуса в ответ, и из его объятий вылетела маленькая, тёплая искорка, которая поднялась в небо и превратилась в первую вечернюю звезду.

С тех пор Громилка каждое утро прибегал к Тётушке Инейке, и они вместе рисовали закаты. А Звёздные Пылинки больше его не боялись — они поняли, что его искорки не жгут, а согревают. И иногда, когда Громилка особенно радовался, он всё-таки громко чихал — *«ПЫХ-БАБАХ-ЧИК!»* — но теперь все не пугались, а смеялись, потому что знали: это значит, что Громилка счастлив.

А Вихрушка до сих пор просит Громилку побахать, когда ему скучно, потому что считает, что это самый смешной звук на всём небе.

***

Вот видите, малыши, — если кто-то из вас чувствует, что он слишком громкий, слишком быстрый или слишком неуклюжий, не расстраивайся. Это не значит, что с тобой что-то не так. Это значит, что ты ещё не нашёл того, кому твоя особенность нужна больше всего. А когда найдёшь — ты станешь самым лучшим помощником и самым верным другом.

Каждый из вас — особенный. Кто-то любит бегать и прыгать, как Вихрушка. Кто-то любит рисовать и мастерить, как Тётушка Инейка. Кто-то задумчивый и мудрый, как Архос. А кто-то, может быть, немного шумный и искристый, как Громилка. И все вы — самые важные, самые нужные и самые любимые.

А теперь пора закрывать глазки, мои дорогие. Представьте, как высоко-высоко в небе Тётушка Инейка и Громилка рисуют для вас самый красивый закат — тёплый, золотистый, уютный. А Омникус, Архос и Вихрушка сидят рядом на мягком облаке и смотрят, как загораются первые звёздочки. Одна звёздочка, вторая, третяя. И каждому из вас она светит особенно ярко, потому что вы все — самые лучшие малыши на свете.

  — Ох, и я что-то тоже устал, малыши... Глаза сами слипаются, как будто кто-то положил на них мягкие облачка. Я тоже пойду готовиться ко сну. Спокойной ночи. Пусть вам приснятся самые пушистые и добрые сказки. А завтра мы познакомимся с кем-нибудь. Нас ждут новые приключения, новые сказки и новые друзья. Но это уже завтра.

А сейчас — спи-и-ите...

     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 11.09.2026г