Красный цвет

Быть может, в час, когда сгустилась мгла,
Мне маки снятся, полные огня,
Гвоздики, лилии без дна,
И розы, что раскрылись для меня.
Я вижу небо, красное до дна,
Окрашенное кровью, не луной,
И тишина, как чёрная стена,
Стоит меж мною и тобой.

И кровь поёт во мне. И в тайне этих строк
Мне шепчут тени: «Подойди. Взгляни.
Вкуси нас. Мы — твой ток.
Мы — то, чем были и чем станем воедино.
Нам всё позволено. Нам нет ни в чём преград.
Мы — красный месяц, дробищий лучи.
Мы объясним тебе и бездну, и закат,
И тайны вечности, и смерти, и ночи».

И кровь поёт во мне. И в зыбком полусне
Сливаются и звуки, и стихи.
И близость нового, и тайного во мне,
Как пропасть горная, на склоне — в пол пути.
Меня баюкает и вкрадчиво зовёт
Туман огнистый, мгла без берегов.
Мой разум чувствует, что мир перерастёт
Себя — и вновь воспрянет от оков.

И чья-то тень скользит по краю сна,
Дыханье тёплое у самого плеча.
Она не говорит — она ясна
В одном движенье, зыбком.
Я не зову. Я просто не гоню.
Я просто таю в этом полусвете.
И если это — грех, то я не отступлю,
Но и не назову его в ответе.

Смеются маки мне, пронзённые лучом.
Я слышу, как поёт во мне рассвет.
Я не судья. Я — не палач ни в чём.
Я — тот, кто принял кровь и дал обет:
Не отрекаться. Жить. Гореть. Не спать.
Вбирать в себя и тьму, и свет, и боль.
И если в ком-то вспыхнет эта страсть —
Знай, это я. И это — моя роль.

Ты слышишь, мир? Я — не судья.
Я — тот, кто видит красное сквозь тьму.
И если кровь поёт — она моя.
И я иду. Навстречу. Одному.