Слово

(Куплет 1)
Слово бьёт наотмашь, слово режет слух,
Мёртвым камнем падает и жжёт огнём.
Это слово слышали враг и верный друг,
В этом слове мы до сих пор живём.

«Казаки!» — звучало присягой стальной
Над землёю дикой, сквозь дым и огонь.
Самоназванье звенело струной —
Попробуй такое дыханье тронь.

(Припев)
КАЗАКИ! — как выстрел над землёй!
КОЗАК! — чужой шипит со страхом.
Мы стали для мира укором и тьмой,
Живым неподкупным знаком.

Плевать, что сменились эпохи и даты,
Что смыслы стирает безжалостный век.
Мы те, кто приходит всегда для расплаты,
Когда оступается Человек.

(Куплет 2)
«Козак…» — цедит спесь через губу чужеземец,
Полуфатовато, кривя тонкий рот.
Для них непонятное русское племя —
Дикарь, что ломает их строй и оплот.

Но время меняет лишь маски обличий,
Не трогая сути забытой войны.
И снова звучит эта грань двуязычья
На стыке великой своей тишины.

(Бридж)
(Резкая смена ритма, тревожная гитара)
А потом… Век двадцатый. Расколотый лёд.
Где свои убивали своих сыновей.
«КАЗАКИ!» — кричал комиссар у ворот,
Чтоб гнать их нагайками в пасть лагерей.

И бежали другие, предавшие веру,
Продавшие память за сытую новь…
Им казалось, что кончена общая эра,
Они проливали казачью кровь.

(Припев)
КАЗАКИ! — как выстрел над землёй!
КОЗАК! — чужой произносит со страхом.
Мы стали для мира укором и тьмой,
Живым неподкупным знаком.

Плевать, что сменились эпохи и даты,
Что смыслы стирает безжалостный век.
Мы те, кто приходит всегда для расплаты,
Когда мы отступаем от Бога.

(Финал / Кода)
(Темп замедляется, остаётся только голос и один аккорд)
А сейчас? Что осталось? Лишь буквы да шум.
Кто;то крутит у виска,
Кто;то шепчет псалом.
Но я знаю одно: если дрогнет страна —
Это слово опять поднимет лицо.

КАЗАКИ. До конца.
До последнего дна.
И если дрогнет страна,
 Если смута разбудит хаос —
Мы вспомним наш первый наказ:
Хранить нашу веру и крест.