Маргинальные видения

Фотий и Библия: маргинал на задворках Откровения

Введение

В Библии видение — это всегда историческое событие.

Моисей у куста, который горит и не сгорает, слышит голос Бога, который открывает Своё Имя и посылает его вывести народ из Египта.

Исаия в храме видит Господа на престоле, серафимов, славящих Его, и получает очищение и призвание проповедовать.

Иезекииль у реки Ховар видит колесницу Божию, огонь, четырёх животных — и получает повеление идти к дому Израилеву и предупреждать его о гибели.

Даниил видит зверей, символизирующих империи, и ангел объясняет ему ход истории.

На Фаворе ученики видят Христа преображённым, с Моисеем и Илиёй, и слышат голос Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный».

Савл на дороге в Дамаск видит свет с неба и слышит голос Христа — и это переворачивает его жизнь, превращая гонителя в апостола.

Общее в библейских видениях: Бог открывает Себя. Видение даётся для спасения многих. Пророк получает миссию, которая касается судеб народов. Человек осознаёт своё ничтожество и величие Божие. Видение преображает его и направляет на служение.

Что видел Фотий

Фотий видит двух монахов с закрытыми лицами — и не понимает, кто это, и через тридцать лет гадает: ангелы или люди? Фотий видит четырёх бесов, которые его боятся, но потом нападают, и один бьёт его в грудь. Фотий видит беса, который его душит, и не может призвать Бога. Фотий видит во сне, как выгоняет Лабзина из алтаря. Фотий видит рай, но с Филаретом и Иннокентием, которые наблюдают за ним и обсуждают его. Фотий видит снятый потолок, свет и нападение врага. Фотий слышит пение на воздухе. Фотий видит святого Георгия, который поддерживает его под руку и говорит, что завтра его праздник. Фотий видит святого Георгия, который ведёт его через реку в церковь, где Серафим согнан с места. Фотий видит Юрьевскую обитель и получает её в дар. Фотий видит себя в царских палатах, где царь болен и просит благословения. Фотий видит ангела с книгой, в которой написано, что книга эта составлена для революции.

Общее в видениях Фотия: Бог (или ангелы, или святые) появляются, чтобы сообщить Фотию что-то о нём самом. О его карьере. О его монастыре. О его политических врагах. О его завтрашнем дне. О его награде. Видения Фотия вращаются вокруг его личности, его амбиций, его обид, его планов:

1. Видение монахов-схимников в Казанском соборе (детство, ок. 1800–1802)
«Другой же случай был видеть монахов. Когда он был в хоре казанских певчих, то случилось таковое видение для него чудное не виданных монахов. В Великий четверток назначено было умовение по чину в церкви Казанской; слух был ему, что рано весьма в собор приехали от архиерея монашествующие; ему сказали, что они уже сидят во святом алтаре одесную страну горнего места. Он тотчас с клироса вошёл во святый алтарь, и, видев сидящих двух монахов, смотрел на них; они же в совершенном безмолвии сидели; лица их, как поведал он, покрыты у них были чёрным флёром, аки бы тонкими сетками от главы и до персей. Он дивился весьма им, долго на них смотрел и желал узнать имена, кто они, для чего молчат; лица закрыты, сквозь сетки тонкие смотрят, никогда не смотрят яко человеки прочие, не говорят; от них же он ощущал благовоние исходящее и в сердце весьма напечатлевался образ, как подобает монаху быть виден, словом, делом и по всему внутреннему и внешнему. Спустя тридцать лет от роду, искушать восхотел он: кто были схимники тогда? И тогда познал, что около ста лет не было схимников в Лавре, и что они были не человеки, но ангелы Господни; также и на клиросе не певцы тогда рано в соборе были, как он спрашивал и не отвечали ему, а Бог весть, кто были. Петру никто не отвечал в то время. Он несколько раз входил в алтарь смотреть на оных, бывших тогда монахов. Долго же в том смысле утверждён был, что бывают все таковые монахи, лица точно также у них закрыты были, как у монахинь бывают закрыты, что сделало в нём глубокое впечатление. После сего он не видал никогда во всю свою жизнь доселе таковых строгих и тихих монахов с закрытыми лицами. Ему же некто тогда сказал, что они были схимники, но помнит, что они не имели схимнического одеяния и образа. Кто же они, явившиеся, были? Ангелы ли или люди? Неизвестно».

2. Первое сражение с дьяволом (1817, Петербург)
«Тогда и диавол наводил ему не токмо мечты, но являлся при случаях ощутительно, и особенно являлся при его дреманиях в нощи и сражался с ним. В первый раз явився враг напал на него; казалось Фотию, долго он боролся с ним, враг все его силы отнял к борьбе, так с ним сильно сразился. Он же вооружался тогда молитвою: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного, частым усильным знамением креста, рукою благословляющею, и тако едва, поражая его, врага и супостата своего одолел; и весьма был рад, что одолел благодатию Христовою. Вот первое его сражение с диаволом».

3. Видение четырех бесов (август 1817)
«В летнее время некогда около месяца августа, после часа девятого сел во власяном хитоне на стул, где было место моления, под образами, хотел встать и молиться Господу по обычаю. Но вдруг что с ним сделалось, и в каком состоянии был, но токмо в забытьи, увидел себя в непонятном некоем состоянии, не во сне и не наяву: увидел явно четырех бесов, человекообразно пришедших, безобразных в сером виде, не великих по виду, и они было все хотят его бить, но опасаются именно власяного хитона на нем, и говорят они между собою: сей есть враг наш! схватим его и будем бить; старались всячески бить, но ни один особо не смел приступить к нему и бить его. Наконец все четыре согласились бесы с четырех сторон на него напасть, один спереди, другой сзади, третий с правого бока, а четвертый с левого. И тако вдруг нечаянно наскочили на него, как волки быстро, и один его так ощутительно ударил в грудь, что он, вскочив на ноги, от боли и страха испугался, и забыв молитву читать, вскоре на одр свой возлег и укрылся весь одеянием, дабы не видеть никого и ничего, и тако молитву лежа втайне сотворив вмале, весь трепетал от ужаса вражия. Вот какое другое явление вражее было!»

4. Явление беса-душителя (в ночь на 6 декабря 1817)
«1817-го года декабря на 6-е число возлег Фотий в нощи почить. В то время был у него родитель: он возлег покоиться в малой клети за перегородкою, а в келье родителя положил. Вот видит явление бесовское: дух грядет к нему, якоже дух злый, и говорит ему: ты желал меня видеть, яко же я есмь; приди ко мне и виждь меня, когда любезно и желательно тебе видение мое. Фотий тогда пришел в ужас велий, всячески от места явления и присутствия беса усиливался отъити, а бес силою, яко дух, влек к себе его; все силы душевные и телесные его ослабевают, бес хощет его к себе увлечь; а посему Фотий схватился с ним бороться: хотя в себе силы еще чувствовал, но бес начал его душить; брань и борьба началась у него с ним, не воспоминая ни Бога, ни Божия Матери, ни святых, ни молитв, Фотий сам по себе хотяй победить врага лютаго, то его одолевает, то враг его паки; от чего в такое состояние приведен, что не было духа дано призывать имя Господне. Сражаясь своими естественными человеческими силами, душевными и телесными, от помощи Божией и Ангела Хранителя оставленный, ни откуду ни единыя помощи не видел себе. Наконец, когда смерть приходила ему горькая от удушения за горло, откуда-то явилась некая Божественная сила, свыше напала на Фотия и восхитила его от нападения диавольского в то мгновение, как хотел бес совсем удавить его; сила благодати восхитила его, привела в чувство; и в ужасе и трепете, как от беды, или от гроба, или от сна смерти, востав ощутил себя в клети своей, и возопил сильным ревом ко отцу своему: Отче! отче! спаси мя; бес давит и едва не удавил. И тотчас исчез дух лукавый».

5. Видение служения всенощной и изгнание Лабзина (1818)
«Во едину нощь видит он видение таковое во сне: казалось мне, поведал отец Фотий, служу я всенощное бдение в своей корпусной церкви; был вечер и мрак был, а свет сокрывался весьма, не было никого в церкви со мною; но я един был; царские врата были отверсты. Я стоял в облачении всем священном пред святым престолом, служа Богу и молитву дея. Се вижу в крестьянском простом рубище сером, спереди раздранном, т. е. с полами, в мирском кафтане, мал ростом, Лабзин входит в церковь и хощет вбежать в царские врата прямо, и не видя себе противящихся, вбежал в оные, и как приближился ко мне, я, обратився вспять, схватил его за оба плеча, повернул лицем, и взад в шею вытолкнул его из святого алтаря, говоря ему тако: не подобает тебе, нечестиве, враже, внити во врата святыя царские, и быть во св. алтаре, мирянину сущу и скверному человеку. После я вижу ин сон; также Лабзин чая насмеяться надо мною, что он хотя знает меня, слышит глас мой, но не боится меня, вбегает смело во св. церковь и прямо в царские врата; я же утаився был в алтаре, и казалось, что, не видя его, давал волю ему делать, что хощет, и как допустил его до престола добежать, то схватив, вытолкал его из алтаря и церкви навсегда вон. От сих и иных откровений бывших многих Фотий сложил на сердце, что Господь ему даст силу врага Лабзина из св. алтаря и церкви Божией выгнать, где он хощет служить своим злым учением от себя».

6. Видение рая (1818)
«От трудов во время оно, он как возлег почить, помышляя, колико скорбей ему предлежит на пути Божием, и что нет ему ни единыя отрады. Вот видит себя в таком состоянии, коего не можно изъяснить: он, казалось ему, — было лето и день прекрасный, — солнца нигде не видел на небесах, а видел необозримую равнину, всякими цветами и травами исполненную и благоухающую; на ней путь не велик, а мал, тесен. Видел себя стоящего близ сего пути; и является ангел Господень, имеяй два крыла, во образе человека, юноши светла, восхитил его, взяв за плеча позади, на высоту и во мгновение ока вознес туда, где, казалось, был край небесный, яко свод, и далее место за тем, где что несказанное благое есть. Той, держащий его на высоте сей, сказал ему: „Тебе много предлежит скорбей иметь в сем мире; дабы ты не воскорбел от уныния, вкуси мало сладости рая Божия“. С сим словом в сердце своем он ощутил несказанное услаждение, веселие, радование. Сказал же ангел Господень ему: „довольно сего будет тебе“. Было же на высоте в небесах, на воздусех, его восхищение, в месте рая Божия кратко, яко три мгновения ока; но показалось довольно ему самому. Посем, воззрев, видел под собою долу море великое-океан, яко кожу овчую, и всю землю, яко малый шар; и убоялся весьма, и возопил к держащему его ангелу: „Боюся, Господи, дабы не упасть в бездну морскую“; и тотчас той его ангел поставил на прежней долине прекрасной, где увидел себя стояща на ней на коленях, с воздеянием рук молящася и глаголюща си едины глаголы: „О, коль благ Господь!“ и многократно повторял едино и то же. Радость же и сладость приятная в сердце горе на высоте всего его исполняла. По сем, ему казалось, кто-то за ним есть: обратився, увидел, что стоят на коленях же Филарет и Иннокентий; и Филарету Иннокентий указует перстом на Фотия, тихо говоря: „Зри, вот что Фотий делает“; а Филарет, быстро очи устремив, зрит в безмолвии на него; Фотий же как увидел се, желал, дабы никто не ведал, что он втайне пред Богом с воздеянием рук молился; престал от молитвы и явился им, яко буй есть и будто не примечает их, уклонился в путь свой. По сем возбудився, ощутил сердце свое исполненно несказанной радости и сладости, так в сердце глубоко впилось небесное услаждение оное, что отселе, где бы он ни был, не оставляло его внутрь се небесное благо, превосходящее всяк ум и всяко чувство. Всюду ощущал, что оное кто-то держит в себе: во всех горестях, напастях было все ему сладко. О сем он много лет никому не поведал; некиим от чад своих духовных поведал, яко о посторонней вещи».

7. Видение с «снятым потолком» (1818)
«В некое время, как он о. Фотий воздыхал, моляся и зря ко Господу и просил помощи свыше на одоление врага, вдруг увидел себя в келье своей, но не яко в келье. Един образ нерукотворенный с возженным елеем зря, а среди дня не видел кельи своей; видел, что весь потолок верх кельи снялся с кельи его, он увидел очами своими некий свет, но не совсем сиятелен весь, как утренний туман в нем, он стоит. От сего видения, как он помнит, что он в келье есть, но не видит себя в келье своей, что в келье видит, что ум его восхищен от него, нападает на него страшный ужас, весь вострепетал, к нему некто предстает мил и сердцу сладок, сказывает втайне, яко Сый с ним; тогда прелесть от сатаны он увидел; дух вражий искушает его; тогда он тотчас, не думая много, пал на колени и возопил ко Господу, моляся: Господи, спаси мя, да не погибну: и се в тот час исчезло привидение. Фотий был рад сему, но враг, желая искусить его более и уловить в сети своя, не преставал козни ему делать».

8. Пение на воздухе (1819, Новгород)
«В летнее время некогда Петр, из монастыря идя по вечеру мимо церкви, был в сладком размышлении духовном о спасении души, и слышит на воздухе выше церкви пение пресладкое; остановился он, весьма трепетом радости и сладости объят быв, слушал, что и где оное есть; ибо выше его, высоко выше церкви казалось было не на воздухе, яко час и более; но нигде никого не видал. От чего и как сие случилось, здесь не скажу: ему представилось то яко пение небесных Ангелов. О! коль пресладкое пение, взывал он, веселие и радование всех праведных ожидает на небесах, в обителях святых, вообразить ныне того не можно».

9. Видение св. Георгия, поддерживающего Фотия (в ночь с 23 на 24 мая 1822)
«Извещение же было во сне с 23-го на 24-е мая отцу Фотию таковое. „Видел я, говорил он, что бысть день, якоже день сей, клонился день к вечеру, вечерний мрак покрывал всю землю, и бысть тишина, яко в летний вечер по заходе солнца; вижу себя я в прекрасных и светлых ризах; митра на главе моей самая драгая; круглый капюк, яко велик с одра, в руках моих держал, весьма драгий, весь унизан самыми крупными жемчужинами. Иду я по пространной долине, покрытой травою, яко в день среди весны, и спешу идти скоро в свою обитель; спеша же, претыкался я так, что с капюка спадывают превеликие жемчужины на землю; мне их было весьма жаль; претыкался же я от тяжести драгоценностей разных камней, особенно митры, и от самой усталости. Как я хотел, дабы кто-нибудь меня поддержал от шатания и претыкания, никого нигде не видел и не слышал; как среди сна нощию вот является мне воин прекрасен, видом юн, саном велик, яко воевода, ростом высок, силен, храбр, и подошед ко мне, взял меня, под правое плечо поддерживая, шел со мною и вопрошал меня: куда ты, отче, идешь? Я же отвещал ему: спешу домой скоро идти. Воин же, явльшийся, сказал мне: не можно тебе идти в обитель теперь; завтра мой праздник, а тебе должно и нужно быть на празднике сем. Я же, не остановляяся, шел; а он, добре спешащего меня идти, поддерживал по долине так, что я восхотел, возлюбив его, узнать, кто он таков есть; и воззрев в лице, узнал, что он есть святой великомученик и победоносец Георгий, и сказал ему: яко пленных свободитель, и нищих защититель, немоществующих врач, царей поборниче, ты со мной здесь, на что же ты беспокоишься меня поддерживать? Я сам пройду пространство по сей долине. Святый же сказал: тебя нужно поддерживать мне; и тотчас перешед с правой стороны на левую, под левое плечо взяв меня, поддерживал, идя со мною. Я же не хотел, чтобы он поддерживал, будучи таковый светлый вождь; я просил его не беспокоиться о мне. Он же, не смотря на меня, то с той, то с другой стороны идя, поддерживал меня и говорил мне: не надобно спешить тебе идти в обитель, а надобно быть еще на моем празднике; на что я сказал: какой же твой праздник завтра? Ты святый великомученик и победоносец Георгий; день твоего праздника 23-е апреля, а завтра 24 мая. — Сей не твоего праздника день. Более не смея ему прекословить много, а идя спешно, я никак не мог, по желанию моему, перейти долину и дойти до обители своея и остановился на долине. Заутра, востав от сна, размышлял, что мне действительно надобно оставаться до приезда царя, и в обитель не должно спешить; что день праздника святого славного великомученика Георгия победоносца и чудотворца предъявляет, может быть, день славный, победный и чудный час в пользу святой церкви и веры, хотя и с трудом немалым будет течение мое“. И поведал вся сия митрополиту Серафиму, дщери девице и князю».

10. Видение св. Георгия, ведущего через реку (в ночь с 28 на 29 мая 1822)
«В нощи же с 28-го на 29-е мая во сне явился отцу Фотию паки святый великомученик Георгий победоносец тако: „вижу я, поведал он, себя во граде святого Петра, идущего; является мне прежний воин святый Георгий с лицем радостным, и говорит: ныне день моего праздника: пора тебе идти служить; все тебя в церкви давно ожидают; и за тобою все дело стоит; и взяв он меня за руку, привел к реке великой, перевез в ладье меня на другую страну реки в церковь Николая чудотворца и князя Владимира; ввел тотчас меня в оную древнюю церковь, и оставляя сказал: иди и служи; сам же невидим стал быть. А я, вшед в церковь, иконостас в ней весьма древний увидел; духовенство все в готовности к служению; Серафим же митрополит не посреде церкви, но согнан стоит во всем облачении у правого клироса и в числе певцов; лице его светло, весело, и ждет меня с собою служить. Удивляяся, что митрополит согнан с своего уже места в церкви, хотел я рассмотреть, от кого сие случилось, како; но вдруг поспешно явились в светлых ризах диаконы, един именем Евангел, схватили меня и потащили во святый алтарь, говоря мне: иди и облачися скоро во все облачение; пора служить; все готово; за тобою дело стоит; и они на руках своих внесли почти меня во святый алтарь. Я по сем востал от сна, размышлял, что будет ныне в сей день“. Поведал же митрополиту, девице дщери и князю сие видение».

11. Видение Юрьевской обители (в ночь с 5 на 6 июля 1822)
«Но с 5-го же числа июля на 6-е в нощи он видит во сне таковое видение. „Вижу, говорил Фотий, что я из Сковородской обители из врат изшед, хотел что-то видеть; как вдруг предстал мне воин славный; воззрев на него, хотел рассмотреть и узнать, кто он. Казалось же, была летняя нощь тихая, светлая, и узнал, что сей есть явлейся прежний воевода, славный Георгий победоносец; рад сему был. Он же, взяв меня за руку, провел от врат Сковородския обители по всему пространству луга до реки Волхова и на берегу ея поставив, указует на что-то мне и говорит: виждь; я же, воззрев, вижду пред лицом моим Юрьевскую обитель. Он же рече мне: тебе она вручена ныне; воззрев добре, вижду я, что пречудная, прекрасная обитель, благоустроенная, и глав много в ней; вижу старый собор святого Георгия о трех главах; еще вижу как бы два собора, каждый о пяти главах, еще главы по углам ограды, посреде ограды врата большая, и кресты на главах многие. И вопрошаю я святого Георгия: какая же это обитель? Она на месте Юрьева монастыря, да, повидимому, не Юрьев; ибо вся нова обитель есть. Говорит святый Георгий: сей есть монастырь Юрьев; что ты не узнаешь? Над ним смотрит князь Михаил. По сих словах я все внимание устремил разглядеть, точно ли сей есть Юрьев? И помышлял в себе: в Юрьеве токмо три главы на одном старом соборе, а здесь много; Юрьев весь ветхой, а сей весь нов, глав и церквей много; и так рассматривая добре, вижу, что старый собор святого Георгия есть Юрьевский, прочее все Юрьевское по местам, но все ново, многое кругом выстроено, старое обновлено и украшено; все сделано весьма крепко; тишина, безмолвие в обители великое; слышу благоухание великое от обители и свыше, яко в нощи осенение Святого Духа над обителью, явление света, услаждаюсь до безмерности сердца; и вижу, яко рай Божий обитель есть и, радуюсь, зря все; но желая не могу взойти в оную обитель, а казалось, около всея обошел тайно, тихо с Георгием святым. Полюбив оную обитель, сказал я к святому Георгию: как же мне можно быть архимандритом здесь? Здесь Анатолий старец. Говорит же святый Георгий: его уже нет здесь ныне; а отдана тебе обитель; прими ее. Обозрев, где что, какие церкви, сколько глав и прочаго, возлюбив ее весьма, сказал: ах, как бы я желал на веки в сей обители прекрасной жить. Не просто есть сие место, но яко рай земный; Господь на месте сем; блаженство в ней есть. Люди же не видят, не знают, какая благодать в ней; все скрыто от грешных; я доселе, по недостоинству моему, видел совсем иначе обитель сию, а не как она есть и быть должна. О, как возлюбленно селение в сей обители! Хощу быть в ней, и рад на веки поселиться. Посем в великом восхищении, услаждении воспрянул от дремания, обрел сердце мое несказанныя радости исполнено, сладости. Вопрошаю келейного брата: иди не медля, узнай, жив ли в Юрьеве монастыре старец архимандрит Анатолий; ибо я что-то видел предивное видение о нем в сию нощь: видел, что святый Георгий сказал мне, яко обитель его вручается мне. Воззрев же на монастырь из кельи моей, вижу, что три главы в Юрьеве на старом соборе, весьма ветхий есть и не таков, каковым я видел в нощи, слагая на сердце моем, помышлял, что верно воля Господня есть о нем такова решена в небесах, что он на сем месте будет яко нов весь, красотою внешнею, благодатию исполнен когда-нибудь в свое время“. Пришли же и сказали так: был послан человек в Юрьев, видел сам, что архимандрит Анатолий жив есть. Услышав сие, отец Фотий на сердце полагал, что-нибудь вскоре важное имеет быть с монастырем Юрьевым, и будет перемена настоятельства. О сем он поведал дщери девице Анне, втайне написав».

12. Видение в царских палатах (январь 1824)
«В продолжение непрестанного служения своего, причащения, трезвения, поста и молитв, отец Фотий, втайне на сердце своем все слагая, в половине месяца генваря откровение имел таково: видел он себя в царских палатах, стоящего пред царем и зряща тайная царева, нездрава же царя; царь же, казалось, предстоя, яко болен будучи, просил его, дабы он благословил его и исцелил болезнь его; тогда Фотий, объяв его за выю, во ухо тихо поведал ему, како, где, от кого и колико вера Христова и церковь православная обидима есть; царь же приял все реченное, дал знак Фотию ведать, что сколько возможно и успеет, всячески постарается исправить все нужное для церкви, свой стыд тем прикрыть, и болезнь исцелить, втайне содеянную без умысла злаго, по неведению и соблазну других. Сие видение не токмо давало дерзновение Фотию на подвиг, но когда в самом подвиге был он и не получал видимых успехов, надежду имел, великое утешение от того получал и веровал, что силою Божиею сокрушить силу вражию, что Господь сам пред лицем его иссечет силы вражии и будет столп крепости от лица вражня, и щит спасения. Все сие помянул он своим, когда сбылось в свое время все».

13. Видение ангела с книгой о революции (30 марта 1824, Вербное воскресенье)
«Сего 1824 года, марта на 30 число, на Вербное Воскресенье, было мне видение от Бога послано: предстал мне ангел Божий во время дремания, разгнул книгу, имея в руках, держащих предо мною, и был глас свыше: „зри, разумей!“ В сей книге нигле, ни сверху, ни снизу ничего не было написано; а по средине токмо, по обеим страницам в одну черту, были среди тмы по темным листам, а не белым, сии слова: „сия книга составлена для революции и теперь намерение ея – революция“. Я же, желая знать, что это за книга, и узнал в видении, что она есть книга: „Воззвание к человекам о последовании внутреннему влечению Духа Христова“; и повелено мне было, дабы я не умолчал, а открыл все это кому следует прямо. Сверх того я имею тебе многие тайны открыть. Бог любит церковь нашу, тебя – царя и народ; а потому заранее посылает меня открыть тебе, и может быть, как дух мне говорит, – за четыре года ранее все открываю: можно весь план разрушить революции. Что же делать, – мне все открыто; все сие ведая, тайно содержи, как будто ничего не ведая. Граф Аракчеев все может исполнить, он верен, – и об нем мне открыто тогда, как я тебя видел в видении; а если не возьмешь меры для отвращения, все узнав от меня на бумаге и от уст моих, то такой план сделан, что может быть чрез четыре года и выполнится, если созреет все к тому. Чтобы весь вдруг план разрушить, то двух человек от должности отдали: одного от себя, а другого от службы. Знай, о великий царь, что Господь все мне открывал прежде и все впредь заранее откроет: никакой беды не будет, если ты послушаешь Господа, чрез меня тебе глаголющаго. Бог мне сие открыл, яко служителю своему верному, а я тебе открываю по данной мне присяге, яко раб верный Бога моего. У нас единая святая правая вера, а потому Бог и открывает нам, а не другим; знай, о Божий слуга, царь мой о Христе любимый! Я ничего не боюся служить верою и правдою; я знаю, кто мой помощник и покровитель: с нами Бог! Господь сил с нами! Сей мой Бог и прославлю Его; Бог отца моего и вознесу Его (Исход гл. XV, 2–3): славно бо прославися в нас, и в нашем царстве в 1812 году и проч. Послушай того Господа, о царю! ты Его знаешь и Его наместник на земли. Я тебе служу верно яко Богу; Он в лице тебя царствует; знай, что за веру, за церковь, за тебя царя и за отечество смерти я не боюся. Смерти мне не будет, а будет один переход к царю моему Богу в небесные обители. Служить царю верно есть первое дело Божие нашея веры: я ближняго должен любить по Евангелию; но царь первый и больший всех ближних моих, ближний отец мой и защитник всех. О, любимейший мой о Господе и кроткий царь! Если что услышишь от кого на меня худое, как-то клеветы и праздных людей пустыя слова, не веруй; всякими мерами диавол научает людей меня оклеветать, дабы Бог чрез меня не разрушал план врагов.

Буди в мире, радуйся о Христе; Господь с тобою; Господь сокрушить врагов и сломит их оружие и щиты их сожжет огнем. Господи! силою Твоею возвеселится царь и о спасении Твоем возрадуется зело (Псал. XX, ст. 2)! Аминь.

Раб Бога и Господа Иисуса Христа о Дусе Святе, служитель св. церкви, верно-верноподданнейший царю, последнейший, но правоверный Архимандрит Фотий.
1824 года апреля 12».

Разрыв

Библейский пророк забывает себя в присутствии Бога. Фотий в своих видениях только и делает, что рассматривает себя — как он выглядит, что он держит, куда идёт, кто его поддерживает, кто на него смотрит.

Библейское видение открывает волю Бога о мире. Видения Фотия открывают волю Бога о самом Фотии. Бог в них — не Творец и Судия, а поставщик информации о личных делах Фотия. Ангелы и святые в них — не вестники спасения, а курьеры, доставляющие Фотию сведения о его карьере.

Библейский пророк трепещет и сознаёт своё недостоинство. Фотий в своих видениях принимает дары, поддержку, обители и указания как должное.

Вот что делает Фотия библейским маргиналом. Он берёт язык Библии, её образы, её формы — и наполняет их собой. У него нет ни космического масштаба, ни служения другим, ни смирения. Есть только он и его интересы, обёрнутые в церковную торжественность.

Что сделал Чиж

Чиж этого разрыва не увидел. Он не увидел ни того, что Фотий — маргинал, ни того, что он сам — невежда в духовных вопросах. Он просто объявил все видения Фотия галлюцинациями и бредом величия. Но если видения Фотия — бред, то что сказать о видениях Иезекииля? О видениях Иоанна на Патмосе? Чиж не задался этим вопросом, потому что не знал Библии. Он знал только свою схему.

И вот что получилось. Один человек, стоящий на задворках евангельской веры, написал непонятно что, облекая свои мелкие дела в библейские формы. Другой человек, не понимающий ни Библии, ни духовного опыта, прочитал это и написал ещё непонятнее. Один маргинал, другой профан.

Логика Чижа

Логика Чижа проста и груба: ты мыслишь не так, как я, следовательно, у тебя больная психика. Он не спорил с Фотием по существу. Он не проверял, сбылись ли его видения, соответствует ли его поведение христианскому учению, есть ли у него настоящие основания для его борьбы. Он просто сказал: раз ты видишь то, чего я не вижу, раз ты веришь в то, во что я не верю, раз ты живёшь не так, как я живу, — ты больной.

Это не диагноз. Это отказ от понимания. Это научный фанатизм, такой же нетерпимый, как и религиозный. Чиж обвинял Фотия в фанатизме, а сам был фанатиком. Только его вера была не в Бога, а в свою науку.

Итог

Фотий — библейский маргинал. Он использовал язык Писания для своих личных нужд. Он не пророк, не святой, не мученик. Он человек, который видел сны о себе и считал их откровениями Бога о себе.

Чиж — научный профан. Он не понял ни Библии, ни Фотия. Он не увидел, где кончается духовный опыт и начинается фантазия, где кончается вера и начинается прелесть. Он не увидел даже того, что его собственный диагноз — это не наука, а идеология.

И один, и другой — жертвы своей узости. Фотий не видел дальше своего носа. Чиж не видел дальше своей схемы. И оба написали друг о друге так, что читать это без слёз и без смеха невозможно.

А вывод прост: всякий, кто говорит «ты мыслишь не так, как я, следовательно, ты больной», — сам нуждается в освидетельствовании.