Детям

Я лежу и думаю о том, что не успела вам рассказать. Или успела, но вы не услышали. Или услышали, но было не время. Теперь я пишу. Пусть будет так.

Сегодня меня возили на носилках на обследование. И пока меня несли, я вдруг услышала свой крик — тот самый,  когда мы с дочкой сопровождали маму в больницу после инсульта. Два здоровенных санитара несли её, и на наших глазах оборвалась ручка носилок. Мама упала в лестничный проём. Я до сих пор слышу этот звук. До сих пор вижу.

Тогда я не боялась. Я кричала, я делала, я шла дальше. А теперь боюсь. В ноябре я пыталась учиться ходить  с ходунками — мышцы за время долгого лежания атрофировались, равновесие пропало, и я упала с высоты своего роста. Пробила голову. С тех пор страх транспортировок живёт во мне, как чужой человек, который не уходит.

Раньше я ничего не боялась. Правда. А теперь страхов много, и они не радуют.
Никогда не забуду страх, который родился , когда наш девятиэтажный дом взорвали террористы и я с вами  оказалась под завалами .
Я звала вас, а вы не отвечали. И я подумала. что выжила , а вас больше нет. Я молила Бога, чтобы забрал мою жизнь взамен ваших. Я клялась, что если вы останетесь живы, я никогда не буду нарушать законы земные и Божьи и буду помогать людям до конца жизни.

Я пишу это не для того, чтобы вы жалели. Я пишу, чтобы вы знали: я не всегда была такой, какой видите меня сейчас — лежачей, уставшей, иногда резкой от боли. Я была девчонкой, которая ехала на катере по ночному морю на новогодний бал. Я танцевала с моряком по фамилии Скамейкин, и он казался мне принцем. Я бежала к дому быстрее ветра и молилась, чтобы мама уже спала. Я была дочерью, которая боялась одного — что её снова обвинят. И её обвинили.

Это чувство вины живёт во мне с пятнадцати лет. Я знаю его, как своё имя. Оно было со мной, когда бабушка Феня сломала шейку бедра. Оно было со мной, когда мама уставала и кричала, что жизнь её испорчена. Оно было со мной, когда бабушка умирала и говорила: «Ты ни в чём не виновата». Я слышала её слова, но не могла в них поверить. Так бывает. Самые нужные слова мы часто не слышим вовремя.

Бабушка Феня была моим Ангелом Хранителем. Она умела любить просто за то, что человек есть. Меня так больше никто не любил. И я всю жизнь мечтала о Любви и  боялась одного: стать обузой. Стать той, кого носят на руках и кто от этого становится в тягость. Я боялась повторить её судьбу. И, кажется, повторяю.

Доченька. Ты ухаживаешь за мной полтора года. Тебе тридцать три, а ты устала так, как не устают в тридцать три. Ты потеряла на войне некогда любимого человека, отца твоей дочки, и не успела выплакать это горе — потому что надо было поднимать меня, кормить, мыть, переворачивать. Я вижу это. Я не всегда могу сказать, но я вижу. Прости меня. Не за то, что я лежу, — за то, что ты устала. Я не хотела быть твоей ношей. Я хотела быть твоим тылом. Так вышло, что стало наоборот.

Сынок. Ты заливаешь свою боль водкой. Я знаю, что ты не тот, кем стал. Я помню твои руки, когда ты был маленьким. Помню, как ты смеялся. Ты был добрым мальчиком. Помню как ты меня любил и защищал. . Ты и сейчас добрый — просто боль в тебе громче, чем ты сам. Когда ты обижаешь меня, я вижу не тебя. Я вижу человека, которому очень плохо и который не знает, куда это деть. Я не оправдываю. Я просто знаю. Говори со мной, когда тебе тяжело.  Не для того, чтобы что-то исправить. Просто приходи и молча поговорим.   Я не буду говорить про водку. Я буду просто рядом.

Я хочу, чтобы вы знали главное. Я не виню вас. Ни в чём. Никогда. Даже когда кричу от боли. Даже когда молчу. Даже когда кажется, что я закрылась. Я люблю вас. Я любила вас, когда вы были ещё под сердцем. Я любила вас, когда вы делали первые шаги. Я люблю вас сейчас — лежачая, старая, уставшая. И буду любить, когда меня не станет.

Бабушка говорила: «Не пускай Лярв Страха в душу». Я всю жизнь не понимала, как это — не пускать. Теперь, кажется, понимаю. Это не значит не бояться. Это значит — бояться и всё равно любить. Бояться и всё равно говорить. Бояться и всё равно писать вам эти строки.

Не откладывайте свою жизнь. Ни из-за меня, ни из-за горя, ни из-за страха. Живите. Это самое главное, что я хочу вам сказать.

Мама.