дрянь 2

Ты говоришь, мои стихи
несовершенны, дрянь, нелепы.
Полны полнейшей чепухи.
Несу я чушь зимой и летом.
То вздор в них, то тупая дичь,
галиматья и бред, и лажа.
В попытках истину постичь
ты, клован, откровенно мажешь.
То стёб, то пафос невпопад,
проблемы дуты, не типичны.
Блуждая в рифмах наугад,
все персоналии вторичны.
Гоню фуфло, мету пургу,
метафорично выражаясь.
О позитиве ни гу-гу.
В них нет тепла и света, каюсь.
В них только сумрак и тоска.
Дождливой осени банальность.
Наивность — счастье дурака.
Ты требуешь: смени тональность.
Оригинальности идей
ты ждёшь, в плену аллитераций.
Во всём права, тебе видней.
Да, чушь порю, куда деваться.
Сказать иначе просто прёт:
любовь не только лишь про тело?
Не в кайф, не в мазу, незачёт,
не по душе? Так вот в чём дело.
Стихи, мон шер, не для ханжей,
не для спесивых сластолюбцев.
Гоню сомнения взашей.
Шмат сала, тёртый хрен на блюдце —
закуска. Выпить я горазд.
Сто грамм, и хор теней и пятен
кружит вокруг. Я дикобраз.
Мой дикий образ непонятен
мне самому, тебе и всем,
кто жжёт сердца людей глаголом.
Дней шесть в неделю или семь
я на столе согласен голым
всю ночь отплясывать канкан,
а впрочем, не канкан, а джигу,
не Джигурду, держи стакан,
всё для того, чтоб недвижимы
слова — механика творца —
вдруг превращались бы в смятенье,
в две рифмы, в три дрянных словца,
рождалось бы стихотворенье.