Похоть

Я не хотела тебя.

Я хотела
то, что происходило со мной,
когда ты смотрел.

Это разные вещи.

Желание — слишком честное слово
для того безумия,
которое я носила под кожей.

Мне нравилось
чувствовать себя необходимой,
даже если необходимость
была всего лишь красивой формой голода.

Я собирала взгляды,
как другие собирают ножи.

Один — на память.
Другой — под сердце.
Третий — чтобы однажды
разрезать им тишину.

Моё тело стало храмом,
в котором никто не верил в Бога,
но каждый хотел поставить
свою свечу.

Я позволяла им приближаться —
не потому, что любила близость,
а потому, что расстояние
казалось мне смертью.

И в этом была моя нежность:

я разрушала себя
очень осторожно.

Так осторожно,
что никто не замечал.

Кожа помнила больше,
чем душа была способна вынести.

Запахи.
Голоса.
Тепло чужих ладоней.
Имена, растворённые в темноте.

Всё оставалось во мне,
как чернила в воде —
уже не различить буквы,
но невозможно сказать,
что там ничего нет.

Я путала страсть
с близостью.

Близость — с властью.

Власть — с любовью.

А любовь…

любовь я оставила
за закрытой дверью,
потому что она требовала
самого страшного:

остаться.

Мне было проще желать,
чем быть увиденной.

Проще раздеться,
чем показать душу.

Проще позволить телу говорить,
чем однажды услышать,
что оно говорит обо мне.

Ночью я лежала
с открытыми глазами
и чувствовала, как желание
медленно остывает внутри,

оставляя после себя
не удовлетворение,

а пустоту.

Как после пожара,
который был прекрасен
только потому,
что горел.

Я поняла:

похоть —
это не когда хочется слишком сильно.

Это когда ты пытаешься
через чужое тело
доказать себе,

что ещё жива.

И потому утром
я снова надевала кожу,
как чёрное платье,

снова красила губы,
снова становилась красивой,

снова выходила в город,

где тысячи голодных глаз
ждали своего спасения.

А я улыбалась им.

Потому что знала:

иногда человек
становится самым желанным
именно тогда,

когда внутри него
уже нечего желать.