Алчность

Мне всегда было мало.

Не денег.
Не тел.
Не власти.

Мне было мало самого факта существования.

Я собирала вещи,
как другие собирают признания:
кольца, письма, чужие голоса,
запахи на подушках,
имена, которые уже никто не произносит.

Мне нравилось владеть тем,
что невозможно удержать.

Поэтому я запирала воспоминания
в золотых шкатулках,
а потом удивлялась,
почему внутри них
так холодно.

Я целовала богатство
так, будто оно могло ответить,
прижимала к груди драгоценный металл,
словно металл способен согреть кожу,
и каждый новый блеск
становился маленькой могилой
для предыдущего желания.

Ещё.

Ещё.

Ещё.

Это слово жило во мне
как второй пульс.

Я хотела иметь
не вещи —
их отсутствие.

Чтобы вокруг меня
оставалось пространство,
в котором никто не мог сказать:
«Этого тебе достаточно».

Достаточно —
какое страшное слово.

В нём слышится конец.

А я боялась конца
сильнее, чем нищеты.

По ночам мне снились пустые комнаты,
и в каждой стояло зеркало,
заполненное до краёв
моим собственным лицом.

Я просыпалась
с ощущением, что меня обокрали.

Хотя никто ничего не забрал.

Просто я снова
не получила того,
чего не существует.

Моя плоть требовала прикосновения,
дух требовал обладания,
а сердце, это жалкое животное,
просило всего одного человека,
которого я могла бы не покупать.

Но я не умела любить то,
что нельзя присвоить.

Поэтому превращала нежность
в сделку,
близость — в коллекцию,
желание — в право собственности.

И чем больше я получала,
тем голоднее становилась.

Красивый голод.

Роскошная пустота.

Я носила на себе
целое состояние,
но внутри меня
нищета разрасталась
чёрным цветком.

Однажды я сняла все украшения.

Они упали на пол
с тихим металлическим звоном —
будто маленькие колокола
на похоронах моей души.

Я посмотрела на свои руки.

Пустые.

И впервые
они показались мне прекрасными.

Потому что в них
не было ничего,
что можно было бы назвать моим.

Только кожа.
Тепло.
Дрожь.

И этот ужасный,
почти священный вопрос:

если мне больше нечего присвоить —
кто я?

Зеркало молчало.

А я впервые
не стала требовать ответа.

Я просто сидела
среди золота,
которое больше не грело,

и слушала,
как внутри меня
умирает слово

«ещё».