Белая лань

  Сентябрьское солнце просачивалось сквозь бирюзовые бархатные портьеры, рассыпаясь по паркету золотистыми пятнами. Аврора открыла глаза и несколько минут неподвижно лежала, слушая тишину. Воздух  был пропитан ароматом дорогих свечей и едва уловимым запахом старой бумаги — в комнате было много книг, некоторые стоили целое состояние.

Она медленно поднялась с постели, накинув на плечи шелковый халат. Босые ноги коснулись ворсистого ковра, и Аврора направилась к трюмо. В зеркале отразилась женщина с тонкими чертами лица, бледная кожа которой казалась почти прозрачной в утреннем свете. Голубые глаза смотрели устало, но в них таилась привычная строгость. Отработанным жестом она надела золотые серьги с сапфирами, затем застегнула на шее сапфировый кулон на витой золотой цепочке. Завершающим штрихом стало кольцо — массивное, с самым крупным сапфиром, который, казалось, впитывал в себя весь свет комнаты. Застегнула на запястье изящные золотые часики с бриллиантами. Их она практически не снимала, хотя почти не смотрела на циферблат. Ей нравилось ощущать их тяжесть на запястье. Драгоценности не бросают, в отличие от людей...

На кухне уже слышался шум. Эльвира, как обычно, пришла вовремя.

Аврора вошла в кухню, где домработница, рыжая и веснушчатая, в коротком забавном переднике, нелепо сидевшем на её грузной фигуре, возилась у плиты. Эльвира была её ровесницей, но казалось, что они принадлежат разным эпохам или даже прибыли с  разных планет. Эльвира была человеком, у которого на всё есть собственное мнение, и который выражает его чаще, чем нужно.

 Аврора достала из холодильника баночку черной икры и корзину с цельнозерновым хлебом. Эльвира увлеченно рассказывала о том, что её сосед завел козу, которая теперь ест все цветы в палисаднике.

— Вы только представьте, Аврора! — воскликнула Эльвира, энергично взбивая пенку для кофе. — Коза просто зашла в сад и начала жевать бегонии! А сосед стоит и смотрит...

Аврора молча налила себе кофе в чашку костяного фарфора. Она любила этот кофе — изысканный сорт из Эфиопии, который в городок привозили специально для неё. Специально для неё доставлялись многие деликатесы, названий которых местные жители даже не знали. Вкус напитка был горьким и глубоким, как и её собственные мысли последних лет.

— Вам бы выйти в свет, — вдруг сказала Эльвира, став серьезной. — Вы ведь молодая женщина. Красивая. Нельзя же всё время сидеть в этой квартире с вашими книгами и пластинками. Вам нужен мужчина, чтобы снова почувствовать себя живой.

Аврора замерла с чашкой у губ. Её пальцы с безупречным маникюром чуть дрогнули.

— Спасибо за заботу, Эльвира. Но я вполне довольна своим одиночеством.

— Одиночество — это болезнь, — не унималась домработница, расставляя по местам чистые тарелки. — Посмотрите на себя! Вы как фарфоровая кукла — красивая, но холодная. Вам нужно тепло... Нужен кто-то, кто будет вас обнимать по ночам, кто-то сильный...

Аврора поставила чашку на стол с таким стуком, что кофе плеснул на скатерть.

— Достаточно, — тихо, но твердо произнесла она. — Пожалуйста, займитесь уборкой в гостиной. Там накопилось много пыли.

Эльвира виновато улыбнулась и попятилась из кухни. Аврора проводила её взглядом, чувствуя привычное раздражение вперемешку с легкой жалостью. Она знала, что Эльвира говорит это из добрых побуждений, но эти слова ранили её сильнее любого оскорбления. Потому что они напоминали ей о том, что действительно было потеряно три года назад.

Когда домработница скрылась за дверью гостиной, Аврора встала и подошла к окну. Вдалеке густел сентябрьский лес — темно-зеленый с первыми проблесками золота и багрянца. Он казался живым существом, которое дышало вместе с ней, ждало чего-то важного.

Она вспомнила Патрика и Эрика. Густой баритон мужа и звонкий смех сына... Они исчезли внезапно, словно их и не было на свете. Сначала были фотографии в газете и по телевизору, потом сочувственные взгляды и кабинеты, в которых говорились казённые фразы. За три года она смирилась и перестала искать. Но не забыла...

Аврора открыла шкаф и достала меховое манто из голубой норки. Она любила этот мех — он напоминал ей о чистоте и невинности чего-то первобытного. Она носила дорогую одежду, не потому что желала производить впечатление или вызывать зависть. Просто любила натуральные материалы, чтобы пальто сидело как надо, чтобы туфли были по ноге, чтобы детали идеально дополняли образ. Любила духи с ароматом приключений, а не дешевизны.

 Накинув манто на плечи и взяв сумочку с толстой цепочкой из серебра, она вышла из квартиры.
 В сверкающем стеклянными витринами парфюмерном бутике, она выбрала хрустальный флакон с изысканным тонким ароматом.
 - Ишь, всё в меха рядится! Не зима чай. Ходит, драгоценностями светит. А мужа и сына три года как нет. И ведь не письма, не записки...
 
 Аврора привыкла слышать эти шепотки и не реагировать.

Воздух в лесу уже становился прозрачным, а листья хрупкими и ломкими. Под ногами хрустели сухие ветки; было прохладно и влажно от утреннего тумана. Она шла медленно, вдыхая запах хвои и прелой земли, пока дорога не вывела её на небольшую поляну.

И тут она увидела их.

Два белых оленя стояли неподвижно под старой раскидистой елью. Один был крупным и мощным, с ветвистыми рогами; второй — меньше, моложе... " Взрослый мужчина и подросток" - пронеслось в голове.
 Они смотрели прямо на неё своими глубокими темными глазами. В этом взгляде не было животного страха или любопытства — только узнавание и бесконечная печаль.

— Патрик... Эрик... — прошептала Аврора, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

Олени не шевельнулись. Они ждали её. В этот момент всё вокруг перестало существовать.

Она не закричала, не заплакала, не задрожала. Развернувшись, быстрым шагом пошла домой.
В последующие три дня Аврора продолжала жить своей привычной жизнью, стараясь не замечать, как стены квартиры сжимаются вокруг неё, становясь тесными и чужими. Она по-прежнему заказывала авторские конфеты, слушала старый винил и ухаживала за любимыми орхидеями, но каждый предмет в доме — от антикварного бюро до тяжёлых бархатных портьер — казался ей теперь лишь декорацией, лишенной смысла.

Эльвира, как всегда, порхала вокруг, стараясь занять её внимание бесконечными бытовыми рассказами. Но Аврора лишь молча кивала, глядя сквозь домработницу. Она ждала. Каждую секунду она ощущала нарастающий зов, который больше не мог игнорировать. Это была не просто тоска по утраченному, а физическое притяжение, тянущее её прочь из этого города, из этой квартиры, из самой человеческой сути.

На третью ночь она поднялась с кровати, даже не зажигая света. В комнате царил глубокий мрак, нарушаемый лишь слабым сиянием луны. Аврора подошла к зеркалу и увидела своё отражение — бледная женщина с грустными глазами, запертая в коконе из золота и шелка. Она посмотрела на серьги-сапфиры, кулон, кольцо и часики, лежащие на холодной поверхности отполированного до блеска трюмо.

Надев простое платье, слишком легкое для ночной прогулки, она вышла из квартиры босая и спустилась по лестнице, не глядя по сторонам и не чувствуя холода и неудобств. Ночной лес встретил её запахом сырости и тихим шелестом листвы. Аврора шла вперед, пока деревья не сомкнулись вокруг неё плотной стеной, отсекая звуки города и свет фонарей.

Остановившись на той самой поляне, она глубоко вдохнула ночной воздух. В тени леса снова появились две белые фигуры. Олени ждали её неподвижно, их глаза сияли в темноте мягким светом. Аврора закрыла глаза и почувствовала, как привычный мир начинает ускользать, становясь зыбким и невесомым.

Тело охватил странный жар, кости словно размягчились, а чувства обострились до предела. Она больше не слышала шума ветра — теперь ветер был частью её самой. Открыв глаза, Аврора обнаружила, что смотрит на землю с необычной высоты. Её руки превратились в тонкие изящные ноги с твердыми копытами, а кожа покрылась белоснежным мехом. Прошуршав, упало в траву ставшее бесполезным платье. Ветер подхватил ненужную тряпку и унёс вдаль. Луна вышла из-за туч, осветив поляну. Под раскидистой старой елью стояла белая лань...

Она издала звук — тихий, чистый зов. Два белых оленя двинулись ей навстречу, и Аврора почувствовала невероятное облегчение. Она больше не была одна в огромной пустой квартире; она была дома. Соединившаяся семья, скрылась в чащобе леса, оставив позади всё своё земное имущество.

На следующее утро Эльвира открыла дверь запасным комплектом ключей и вошла в квартиру, намереваясь пораньше закончить уборку, так как вечером её на день рождения позвала сестра. Она думала, что Аврора, как обычно встретит её, но обнаружила лишь аккуратно заправленную кровать. Авроры нигде не было. Домработница прошлась по комнатам, заглянула в ванную, но квартира пустовала. На трюмо в спальне лежали золотые серьги, кулон, кольцо с сапфирами и часики с бриллиантами— вещи, которые хозяйка снимала очень редко.

Эльвира замерла, глядя на украшения. В груди поселилось странное, неясное беспокойство, смешанное с любопытством. Она осторожно коснулась пальцем холодного золота, и в этот момент её охватило необычное желание. Закончив поскорее уборку, Эльвира отправилась на кухню. Она любила супы, котлеты с пюре и черный хлеб с салом и чесноком. Но сейчас вдруг открыла холодильник и достала баночку черной икры.

Она жадно намазала икру на  хлеб, поела, запив  крепким кофе с пенкой, который обычно пила только Аврора. Вкус был непривычно резким, изысканным; Эльвире показалось, что именно этого ей не хватало всю жизнь. Она сидела за столом, смакуя каждый кусочек, и вдруг поймала себя на мысли, что больше не хочет возвращаться к своей старой жизни.

 Внезапно ей стало стыдно. Эльвира осознала, что ест чужие деликатесы, пока хозяйка куда-то ушла. Соскочив со стула, она бросилась в гостиную, чтобы найти бумагу и ручку — нужно было написать извинение и вернуть деньги за продукты. Но когда она взглянула на трюмо в спальне, её охватил ужас.

Украшения больше не лежали на поверхности. Они парили в воздухе, приближаясь. Вспыхнув странным синим светом, сапфир в кольце словно притянулся к ней. Прежде чем она успела отшатнуться, серьги сами собой оказались в её ушах, которые ещё пять минут назад не были проколоты, кулон плотно прилёг к груди, кольцо обхватило палец, а часы запястье. Эльвира вскрикнула и попыталась сорвать вещи с себя, но тут произошло нечто совсем странное: её одежда сползла с тела.

Через мгновение она стояла абсолютно обнаженная перед зеркалом, а её старые бриджи с оттянутыми коленями и мешковатая футболка и чистое, но убогое нижнее бельё, лежали у ног бесформенной кучей тряпья. Она посмотрела в зеркало. В отражении была уже не грузная домработница с веснушками — из зеркала на неё смотрела высокая стройная блондинка с породистым, слегка надменным лицом, пронзительными голубыми глазами и безупречной кожей. Эльвира коснулась своего лица, не веря тому, что видит.

В этот момент в дверь позвонили. Сквозь визор она увидела соседку весьма хмурого вида. Паника захлестнула её; Эльвира судорожно схватила первое попавшееся платье из гардероба Авроры — длинное, шелковое, с вышивкой — и быстро набросила его. Когда она открыла дверь, соседка сонно моргнула и произнесла:

— Доброе утро, Аврора. Простите, что беспокою так рано. У меня возник вопрос по поводу общего тамбура...

Эльвира замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она не знала, что ответить, но голос сам выдал уверенным и холодным тоном хозяйки:

— Я сейчас занята, Ольга Павловна. Зайдите позже.

Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и глубоко вздохнула. Её тело больше не было тяжелым и неуклюжим; она чувствовала легкость и силу. Внутри неё что-то изменилось — старая Эльвира исчезала, уступая место той, кем она даже не мечтала стать.

 

 Неделя пронеслась мгновенно. Эльвира привыкла к новому облику, научилась имитировать манеры Авроры и даже с легкостью справлялась с управлением её сложной аудиосистемой. Она больше не чувствовала вины, поедая устриц и запивая их ледяным шампанским; напротив, теперь она воспринимала это как своё законное право. Старая одежда — дешевые кофты и растянутые брюки — были безжалостно забыты. Она полюбила классическую музыку, долгий сон и ванны с пеной. К своему удивлению, она начала понимать содержание  книг, которые читала Аврора.

Однажды утром в дверь постучали. На пороге стоял симпатичный полицейский в чине капитана, с безупречной осанкой и внимательным взглядом.

— Добрый день, Аврора Алексеевна. Я из местного участка. Нам поступило заявление об исчезновении  Эльвиры Антоновны Малышевой. Она не пришла на день рождения сестры. И никто не знает, где она. Соседи говорят, что она служила у вас домработницей. Может быть, Вы что-то знаете?

Эльвира на мгновение замялась, сжимая пальцы на ручке двери. Перед глазами всплыл образ рыжеволосой щекастой женщины с веснушками, которая каждое утро приносила с собой запах дешевого мыла и домашнего борща. Она едва узнавала в этом воспоминании саму себя.

— Ах, Эльвира, — спокойно ответила она, стараясь придать голосу больше строгости. — Знаю. Она уехала к любовнику, он живет у моря. Сказала, что больше не хочет заниматься уборкой. Она торопилась, боясь упустить свой шанс, наверно поэтому не предупредила родственников. Я уверена, что в ближайшее время, она отправит им письмо, в котором всё объяснит.

Офицер внимательно посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло нечто большее, чем просто профессиональный интерес. Он слегка покраснел и учтиво улыбнулся, заставив Эльвиру смущенно отвести взгляд.

— Понимаю. Простите за беспокойство.

Он задержался на пороге, словно не желая уходить. В воздухе повисло молчание, которое Эльвира, неожиданно для самой себя, решила нарушить.

— Возможно, Вы бы хотели зайти? — предложила она, отступая вглубь квартиры. — У меня как раз сварен свежий кофе.

Офицер с благодарностью кивнул и вошел внутрь, оглядываясь по сторонам с явным восхищением. Эльвира проводила его в гостиную, чувствуя странный прилив уверенности и осознание женской власти. В отражении зеркала она снова увидела Аврору — прекрасную, статную и недосягаемую. Теперь это была она, и она знала, что сможет удержать этот облик навсегда. Лукаво улыбнувшись, она мысленно пообещала отражению в зеркале, что проживёт жизнь гораздо лучше, чем это делала прежняя Аврора.
 Она не повторит ошибок своей предшественницы, не позволит тишине поглотить себя и не станет ждать чуда, которое уводит в чащу. Жадная до жизни, она будет жить ярко и красиво, ведь ей открылся главный секрет этого дома: здесь исполняется не то, о чем просишь, а то, чего ты на самом деле достоин.