цзянху в полдень - чужое место

Мечи незрячи, а судьба слепа. Извилистая прежняя тропа твоя едва ли всякому известна: с неё свернув, становишься иным, и не зовёшься именем родным, и вдруг чужое занимаешь место. В зверином царстве не сменить окрас, кошачью поступь, блеск змеиных глаз; среди людей — удастся непременно. И даже тот, кто много лет с тобой бок о бок всякий принимает бой, не заподозрит никакой подмены.

Так сердце вырывают из груди, так шепчут, умирая: уходи. И ты бежишь, растерянный, безмолвный, и всё теряешь — имя, место, дом, себе оставив лишь последний вздох и вложенную в пальцы хладнокровно монету, что останется меж них и на груди не на недолгий миг — на десять лет, на краденую вечность. Заменит сердце, скрытая в шелках, доспехах, окровавленных руках, уверенных, холодных, безупречных.

Что видишь в повторяющемся сне? Не руки братьев (в памяти их нет), не злую тень проклятую убийцы — монету, что опустишь в мёртвый рот, когда свершится месть, настанет срок надеть давно утраченные лица.

Беги, беги, упрямое дитя, сжимай медяк, и много лет спустя носи как амулет его под шёлком, одну лишь цель преследуя — вернуть не жизнь, не тот необратимый путь,

а старую монету, да и только.