в течении неназванной реки

В течении неназванной реки, в ином себе, проснувшемся таким, в движении ресницы мимолётном — и ком-то, поднимающем глаза, есть то, чего не выразить, сказав: река, ресница. Чувство же полёта я помню с детства — кто умел летать, такого не забудет. Высота похожа на глоток живой, холодный, последний или первый — всё одно. В неё глядишь в открытое окно: лети себе, лети куда угодно.

Отдай меня, безмолвное, верни сюда, на землю, опуская вниз, где первый цвет, робеющий, неспешный, зелёным пробивается едва, а улиц пробуждённых рукава им слёзы утирают безутешно.

Приберегая только имя «дом», я, живший далеко от поездов, но очень близко к тишине надгробий, люблю играть в неверные слова и имена отличные давать вещам, что мной отмечены особо.

Собачий лай, рождённый вдалеке, так повторим, и тень на потолке всё та же; час к полуночи подходит, где человек без цепи и ведра, беспомощную голову задрав, глядится в опрокинутый колодец.