Свет, прошедший через время

Я перебрал янтарный круг -
Тепло хранил старинный камень,
И понял вдруг: сквозь всё вокруг
Со мной беседует не память.

Янтарь хранит в себе закат,
Сквозь толщу лет струится свет,
В нём каждый миг навек зажат,
Как тихий след ушедших лет.

Откуда этот долгий жар,
В котором дремлет свет веков?
Каких морей последний дар
Пришёл из глубины штормов?

Быть может, Балтики прибой
Качал его в лесах старинных,
Где ветер спорил сам с собой
Среди песков и дюн пустынных.

Быть может, в сумраке дворцов,
Где ночь белела над Невою,
Он видел золото резцов
И век, беседующий с тьмою.

А может, древний тот Стамбул
Среди базаров многоликих
В его глубины жар вдохнул
Напев молитв, далёкий, тихий.

И вот теперь, сквозь ход веков,
Сквозь смену стран и поколений,
Он лёг в ладонь без лишних слов,
Как знак забытых откровений.

Я взял одну из бусин. В ней
Туман скрывал изгиб реки,
И таял город всё ясней,
Не распадаясь на куски.

Где ангел над рекой парит,
Туман скрывает берега,
И белой ночью говорит
О тайне вечной глубина.

Там память, словно тихий плёс,
Хранит движение времён,
И то, что прежде не сбылось,
Встаёт из отражений волн.

Там задаётся без прикрас
Вопрос, тревожащий сердца:
Кто я среди воды сейчас,
Где нет начала и конца?

Там голос города звучал,
Как зов сквозь времени покров,
И я в движенье различал
Единство множества миров.

Я взял другую. В тот же миг
Простор Босфора вспыхнул синим,
И многоликий мир возник
Единым целым, неделимым.

Горел закат. Горел базар.
Горел призыв над водной гладью.
И жизнь дарила свой пожар
Без сожаленья и пощады.

Под куполом святой Софии,
Где сходятся земля и высь,
Все противоречья мировые
В единый замысел слились.

Там жизнь звенела, как струна,
Не зная меры и границ,
И сердце пило всё до дна
Из тысяч встреч и тысяч лиц.

И понял я среди огня,
Где чайки кружат над волною:
Жизнь требует принять себя
Со всей своей землёй и тьмою.

Последней бусиной возник
Балтийский берег молчаливый,
Где ветер к соснам напрямик
Шёл вдоль песчаного извива.

Там море мерило года
Движеньем медленным и вечным,
И становилась навсегда
Тревога чем-то человечным.

Где ветер, море и янтарь
Друг друга молча берегли,
И свет, рождённый как пожар,
Обрёл спокойствие земли.

Где дюны таяли вдали,
Сосна качалась над тропою,
И время медленно вело
Тот самый разговор о жизни с тишиною…

И понимаешь в тишине,
Когда стихает шум дорог:
Не всё останется во мне -
Лишь то, что стало частью строк.

И то, что прежде жгло и жгло,
Что прежде памятью болело,
Теперь янтарно расцвело
И тихим светом зазвенело.

И стало ясно в час вечерний,
Когда сомкнулся этот круг:
Мы сохраняем не мгновенье -
Лишь свет, прошедший через тьму.