Чудо сотворённое добром

Где ивы плели кружева из тумана, и тихий ручей напевал колыбели,
Жила Лира — фея с крылом океана, сверкала как звёзды, мерцала в купели.
Целебной рукой исцеляла бутоны — прекрасные маки вставали стеною…
Но эльфы шепнули: «То слухи вороны!» — и крылья потухли печальной золою.
Отчаявшись, Лира умчалась в болото, где тина дышала прокисшим лицом.
Спросил лягушонок у дочки Восхода: «Зачем ты скучаешь и плачешь при том?»
«Я больше не знаю, как быть чародейкой!» — «Ступай же на луг, где трава — как струна,
там росы, что плачут без слёз — домоседки, живёт ученица и дочь ведуна».
Взмётнулась тут Лира к Росе заглянуть, и дева уж слышит отчаянный крик:
«Верни же мне силу!» — «Как дар мне вернуть? Сказала Роса, чтоб вернуть твой родник,
Мне нужно, чтоб ты принесла: крик совы, и шёпот в ночи паука тишины,
И слёзки — чужие, печали листвы…» И Фея взлетела сквозь звон вышины.
Сова разбивала стекло в поднебесье, паук из безмолвия прял паутину,
А мальчик у речки, теряя надежду, слезой орошал её тонкую спину.
Когда же Она принесла их всех разом, в ладонях взошёл вдруг тюльпан цвета ночи —
Струился из сердца его свет алмаза. «Ты видишь, — сказала Роса, между прочим: —
Как чудо рождается даже не силой, а только добром, сотворённым тобою!»
Но крылья у Лиры блистали не мило, теперь они серыми стали весною.
Но даже под тенью её расцветали цветы полевые, что счастья искали.
А тот лягушонок на кочке болотной рассказывал сказку о фее свободной,
Что свет излучала, как пламя зари, которая стала сиять изнутри,
Что даже, утратив свой блеск навсегда, случается чудо порой иногда.