Пантограф 241

В Бийске туман над предместьем клубится,
Дымкой укрыт старый лесоповал.
Трамвай двести сорок первый стремится —
Пару часов он в депо ночевал.
Снова кривая, знакомое место:
Остановка Фомченко. Вздох тормозной.
Со стороны старого лесозавода
Штанга срывается вниз по дуге.
Второй день подряд у всего народа
Паника зреет в салонной тоске.

Скрежет металла и сноп искр летучий,
Рвется контактный мерцающий шнур.
Водитель Наталья сквозь сизые тучи
Молча глядит на оборванный тур.
Вчера его ставили слесари споро,
Выправив угол и вымерив нить.
Только сегодня опять без надзора
Штанге охота в тумане парить.

Наталья вздыхает: «Опять остановка», —
И открывает озябшую дверь.
Для службы движенья — пустяк, тренировка,
Но как же муторно это теперь.
Берет она длинный шест* со сноровкой,
К штанге подходит сквозь утренний дым.
«Давай, дорогой мой, капризный чертовка»,
Шепчет замерзшим металлом своим.

Щелчок. И контактная сеть принимает
Усталую сталь в свой мерцающий плен.
Мотор загудит, и маршрут продолжает
Вагон сквозь промозглый алтайский катрен.
Растаял вдали силуэт лесопилки,
Ушел пассажир во встречном дыму.
Наталья поправит седые развилки
Прически, знакомой себе лишь самой.

А завтра — опять этот профиль знакомый,
И тот же уклон перед самым мостом.
И снова водитель пойдет к задней кромке
С простым изолирующим шестом.
И город привыкнет: со стороны Лесозавода,
Как только заря догорит за рекой,
Вторая неделя стоит непогода,
И штанга прощается над головой.