Он нервно курил папиросы

Он нервно курил свои папиросы,
А она убегала в ночи.
У них возникали немые вопросы,
Но решить их они не могли.


Он долго стоял у её подъезда,
Ждал её до самого утра.
Она приходила к нему нечасто,
А бывало, что и не одна…


И дым рисовал её силуэт,
Он знал, что ответа просто нет.
Этот замкнутый круг, этот глупый танец,
Где он — лишь зритель, а она — в центре.


Папиросы, ночи, подъезды!
Он ждёт её, но она не идёт.
У них возникали вопросы,
Но время ответ не даёт.
Она приходила нечасто,
Бывало, что и не одна...
Эта любовь — просто пропасть,
В которой сгорает до дна.


Не одна... (в ночи)
Не одна... (до утра)
Он нервно курил папиросы,
А она убегала... (в никуда).


Телефон молчит, экран погас,
Он знает, что не уснёт до рассвета.
Сколько раз он прощал её, сколько раз
Сам себя убеждал, что это не то, что нужно.
Но стоит ей написать «я буду»,
Как он снова бежит к этому подъезду.


И дым рисовал её силуэт,
Он знал, что ответа просто нет.
Этот замкнутый круг, этот глупый танец,
Где он — лишь зритель, а она — в центре.


Папиросы, ночи, подъезды!
Он ждёт её, но она не идёт.
У них возникали вопросы,
Но время ответ не даёт.
Она приходила нечасто,
Бывало, что и не одна...
Эта любовь — просто пропасть,
В которой сгорает до дна.


Не одна... (в ночи)
Не одна... (до утра)
Он нервно курил папиросы,
А она убегала... (в никуда).


И пусть говорят, что он сам виноват,
Что сам выбрал эту боль и этот яд!
Но он не может без её огня,
Он сгорает дотла... день за днём, снова и снова!



Папиросы, ночи, подъезды!
Он ждёт её, но она не идёт.
У них возникали вопросы,
Но время ответ не даёт.
Она приходила нечасто,
Бывало, что и не одна...
Эта любовь — просто пропасть,
В которой сгорает до дна.


Не одна...
В никуда...