На фоне Эйфелевой башни Альманах Миражистов

НА ФОНЕ ЭЙФЕЛЕВОЙ БАШНИ
Альманах Миражистов


Автор бренда МИРАЖИСТЫ, составитель и издатель Николай Ерёмин
nikolaier@mal.ru телефон 8 950 401 301 7
Кошек нарисовала  Кристина Зейтунян-Белоус
Наобложке фото Эльвира Частикова в Обнинске
Содержание:
Константин КЕДРОВ Николай ЕРЁМИН Эльвира ЧАСТИКОВА
Виталий ШТЕМПЕЛЬ Кристина ЗЕЙТУНЯН-БЕЛОУС Жанна АСС Михаил ШЕМАГОНОВ


Константин КЕДРОВ
Альманах Миражистов
Константин Кедров Парижская поэма
Кедров-Челищев
Нет Марии Антуа-нет

Мимикрия – это очень странно
вот бабочка застыла и вскрикнула
но крик ее, как крыло рояля –
мимикрия

В раскрытом рояле
в открытом черном крыле
все звуки роятся
как в битве штыки каре

Я бы захлебнулся роялем
но слава Богу есть реостат
звук можно свети на нет если
розенкрейцер и Розенкранц
будут вместе

Но вместе не быть двум роям
поэтому Рай в Рае роится
Господи отрой мне рояль
дабы отделить мысль от мысли!

Заповеди блаженства

Я не был вблизи Марии Антуанет
в тот миг интимный
когда в лесбийской ласке и пляске смертной
она содрогалась в объятиях гильотины

Над всеми правилами одежды
предпочитая кружево Эйфеля
в железной пачке парит Одетта
одетая как раздетая

Василий Блаженный на площади Жака
Блаженный Жак на месте Блаженного
мне давно подсказала Жанна
тайную связь такого сближения

Каждому городу свой Баженов
Каждому перекрестку ажан
Каждому времени свой блаженный
В каждой блаженной Жанне блаженный Жан

Собака Пастера

Ночью я шел по Бастили с большой собакой
Собака шла от кафе к кафе
Собака вела меня за собою
пока не вошла в аутодафе

Вначале я думал что это костер
а это всего лишь витраж собора
на площади где сидел Пастер
и делал прививки собаке

Собака вела меня за собою
в глушь витражного зодиака
и я сказал – Собака собора
это собор собаки

Вот тогда с мировой собачьей тоской
всею Пастера
я въехал в сияющий Тараскон
из Тартара-Тартарена

Въезд и выезд из Тараскона

Два замка стояли на берегах Роны
со следами перестрелки Алой и Белой Розы

Две лунки от ядра справа
Две лунки от ядер слева
Три лунки справа
Стояли башни как домино
Сияли лунки как до-ре-ми

В мэрии висела картина: «Наполеон
спасает от наводнения жителей Тараскона»
Наполеон плыл в лодке по воле волн
жители плыли в лодке Наполеона

Еще была арка Екатерины
Святой явившейся Жанне д’Арк
Скульптура с бронзовой катарактой
венчала город аркадой…

На площади Бастилии нет Бастилии
но каждый парижанин видит Бастилию
В мавзолее Ленина нет тела Сталина
но каждый москвич видит тело Сталина

Иногда я думаю что Париж

был придуман

чтобы в нем жили

не мы а другие

да и рай был создан для того лишь

чтобы изгнать из него Адама



Я как строитель

строивший дом

не с фундамента

а прямо с крыши

не изгоняемый из рая Адам –

остаюсь в тебе как в Париже



Я наверное дирижер

для полета

автопилота

взмах –

перелет Москва – Париж

взмах –

перелет Москва – Рим

взмах –

и сам над собой летишь

как вертолет или херувим



Так в самолете Москва – Париж
где стюардесса дает
шампанское, – воспаришь
даже если не пьешь

Как топор гильотины здесь
между шеей Антуанет
между тем что было и тем что есть
пролегает граница – НЕТ

Нет поэмы – поэмы НЕТ
Нет Марии Антуа-НЕТ

1989г Париж-Москва
© Copyright: Кедров-Челищев, 2010
Свидетельство о публикации №110052400192


Николай ЕРЁМИН
Альманах Миражистов

СОНЕТ ПРО ПАРИЖ
«Стой полуночник!  Ты – на карнизе! 
Вернись в комнату !
Генрих Сапгир А л ь м а н а х «Журнал ПОэтов» № 4, 2002»

Париж был создан для – Эх, ма! –
Желающих сойти с ума,
Чтоб прыгнуть, презирая шашни,-

К подруге! С Эйфелевой башни…

Или, придя на Мулен Руж,
Поесть вина и выпить груш…

Нет: выпить лучшего вина
И сочной грушей закусить!
- Люблю Кан-Кан! – провозгласить.

И – жить в Париже: «Се ля ви!»
Во имя дружбы и любви…
 Жалея тех, кто, как на грех,
Ценя иную благодать,
Не смог в Париже побывать…
2024

ОКТАВА ПРО ВИНО
            
- Мне на жизнь сердиться грех:
Пил вино я,  грыз орех…
Ах, среди земных утех
С Музой был я лучше всех!

До сих пор, скажу я вам,
Мы смертям - не по зубам…
И с подругой заодно
Пьём бессмертия вино…

ДВА ПУТИ

Одним – надземная баллада…
Другим –тюремная баланда…

В России – где бы ни идти,
Всегда, на выбор, - два пути…
И ты решаешь для себя:
Что лучше – рок или судьба…

40-КОГРАДУСНЫЙ СОНЕТ

Я шёл в 40-коградусный мороз…
Чтоб не замёрзнуть, шёл по Краю Света…
Кружилась голова, я шёл - всерьёз
Пройти  мечтая испытанье это…

Хотелось лечь в сугроб, обнять, заснуть –
И продолжать во сне обратный путь
К рожденью…К возрожденью…Неспроста
Я сравнивал свой путь и путь Христа…

И неспроста, как нежная подруга,
Меня в ночи сопровождала вьюга,
Хотя мороз был жгуч и очень крут, -

И пела мне она, что мы вдвоём
Согреемся и до утра дойдём
Сюда, где любят нас и очень ждут…

ПОЛУСОНЕТ ПРО ВОДОПАД

Я воду пил из водопада...
И в нём купался...
Чего ещё мне больше надо?
Я жив остался!

И каждый раз вернуться рад,
Чтоб выпить,
Встав под водопад...

СОНЕТ ПРО ПАРИЖ

Поэт, как Ангел бесшабашный,
Трудился, всем чертям назло…
И жил под Эйфелевой башней,
Покуда башню не снесло…

И вдруг, устав от слов и дел,
Взмахнул крылами - и взлетел…
Чтоб все бескрылые вослед
Стихи читали много лет:

- Вокруг меня - такая тишь…
А я лечу в мороз и в зной…
Мой друг, ну что тебе – Париж?
Красиво жить не запретишь…

 О чём грустишь?
Летим со мной!
2025

ОКТАВА ПРО СМЕНУ ПОЛЮСОВ

Поэт сочиняет прозу,
Не нужную никому…
Прозаик становится в позу
Рифмующего…Ну-и-ну!

Земля полюса меняет…
И жалуется сосед:
- Опять мне жена изменяет!
Чудачка! – на старости лет…

В РАСЦВЕТЕ СИЛ

Дорога страна моя родная…
Всё дороже  - Ах! – и жизнь,
и смерть…
Я дурной такой страны не знаю,
Где хотят до срока умереть  –
И, увы, пока в расцвете сил,
Покупают землю для могил…

СОНЕТ ПРО МЕСТО ВСТРЕЧИ

Время разделяет нас –
Поколенье с поколеньем,
Каждый день и каждый час
Наполняя удивленьем…
И со-мненьем…И со-знаньем…
И, увы, непониманьем
Внуков, дедов и отцов,
Бытия, в конце концов…
…И твердит Христос: - Куда ты?
Думай о добре и зле!
Крест – твои координаты:
Место встречи – на нуле.
Путь один со всех сторон…
…И не бойся похорон!

***
Мечтать, и верить, и любить...
И на семи ветрах
Молиться, с Богом говорить
То в прозе, то в стихах...
И – до скончанья лет –
Всё ждать и ждать ответ...

ОКТАВА ПРО ЛЮБОВЬ

    «Люблю любовь с её минутным зноем…»
                Мирра ЛОХВИЦКАЯ

Люблю любовь! Её призывы слышу…
И ненависть всем сердцем ненавижу…
И эти чувства снова и опять
Хочу в стихах кому-то передать…

И может быть, поэтому пою,
Припоминая молодость свою…
Любовь – она по-прежнему со мной:
Во мне и вне - мгновенно-вечный зной

…
СОНЕТ ПРО БАШНИ и ШАШНИ
Коммент к журналу ПОэтов Константина КЕДРОВА
№ 4-5 (79) ДООС 2018год

Я полюбил Её на крыше,
Она ж стремилась выше, выше  -
К Пизанской,  к Эйфелевой башне,
Где мы продлили наши шашни...
И побывали – трали-вали –
Взлетев – на Марсе и Луне...
И вдруг  в Булгаковском подвале
Проснулись,  счастливы  вполне...
И я услышал: - Very good! -
Ты – мастер... Как тебя зовут? –
Прошли года... Теперь вдвоём
Мы в Башне Татлина живём,
Которой – прросто  кррасота! –
Останкинская - не чета...

г КрасноАдск-КрасноРайск-КрасеоЯрск


Эльвира ЧАСТИКОВА
Альманах Миражистов
С ПОСВЯЩЕНИЕМ
                                                     Н.Е.
В этой жизни рифмовать не ново,
Даже лёгкой тросточкой скрипя.
Вы, осенний мачо, Казанова,
Продолжаете влюблять в себя.
             Ну, а что? Вы хорошо поёте
Под гитару, - с посвященьем текст.
Замирают ласточки в полёте,
Да и дамы тормозят окрест.
            Лучше, что ли, вслушиваться в дроны
С дьявольским отсутствием души?!
И шумят взволнованные кроны,
Золотые листья распушив.
             Пойте, пойте, кружево плетите,
Женщины не могут без него!
А стихи, они ведь на магните,
Как предполагает большинство.
           Жаль, проходит мода, но вернётся;
Время убеждало нас не раз,
Да и на закате наше Солнце.
У поэта есть хотя бы шанс.
         Ведь, уйдя, остался Окуджава,
Словно никогда не уходил.
Обожанье не мешает, право,
Никому, коль добавляет сил.
         Пойте, мачо, если кровь играет!
Возраст с пониманием есть плюс
Даже в северном холодном крае…
Дайте жизнь распробовать на вкус!
--
Эльвира Частикова
Отправлено из Почты Mail
ГОД ФРАНЦИИ В РОССИИ
Памяти Франсуазы Саган
Ты пишешь про тепло парижских зим,
Про шансонье, писателей, музеи…
А я тебе про что?! Вообрази,
На днях закрыли книжный магазин –
Любимый наш… В читающей Расеи!
Намерены и сеть библиотек
У нас не пощадить. Плетут интриги.
Какой, ей-богу, двадцать первый век?!
Всё делается, чтобы свет померк.
Компьютер не у каждого, вот – книги!
Но мода их накапливать прошла,
Дарить – осталась, и читать порою…
Однако это личные дела.
А для дичков, которым нет числа,
Взамен прививки – бар пивной откроют.
Мы страны винодельческие все,
Хотя гордиться нечем, перепили.
Нам мало, как на фруктах злой осе!
Но сладко, что во всей своей красе
К нам Франция спешит в автомобиле.
Красотки Анжелики, короли,
Зачитанные до последней фразы.
Какой хочу сюрприз с твоей земли?
Немного солнца, вот что мне пришли,
В воде холодной… Так у Франсуазы.

ГАРМОНИЯ
                Надежде Соколовой
Птиц отлёт громогласный.
Мыслей и чувств союз.
Сердце осины красной -
В раме окна, как туз.
От такого акцента -
Потусторонний свет.
Хочешь, глоток абсента?
От ПикАссо привет.
Сиюминутность, вечность -
Это ж один флакон!
Сены запах аптечный
Память хранит как фон.
Можно себя представить
Где-то там, на тропе...
Хочешь, помашем стаям?
Хочешь, возьмём себе,
Что созидает Зодчий,
Обжигает огнём?
День совпадает с ночью,
Ночь совпадает с днём.

НОСТАЛЬГИЯ

Куда-то уехать всегда неплохо,
Хоть на лифте, хоть на верблюде.
В движении – даже сама эпоха,
А мы – лишь обычные люди.
Перемены разгоняют печали,
Вдохновляют: - Ах, мы в Париже!
Поэтому и резонно отчалить,
Можно – с музыкой, можно – тише.
Рукой подать (мир весьма ладно скроен)
До Булонского леса или
До памятников французским героям.
Как музыка – каждого имя.
Такой уж язык – всё звучит красиво.
Он – родник, он – буря в стакане
И - ностальгия по прежней России.
Девятнадцатый век, дворяне…
Жаль, в обратное время нет дороги.
И век наш, выпуская крылья,
Предлагает будущее в итоге.
Пишем по небу: «Мы тут были».

ЧУР МЕНЯ

Изящные стихи. Гасконские замашки.
Ты в детстве обожал, наверное, Дюма?
Отсюда и усы, и с рюшами рубашки,
И долгий влажный взгляд – вот-вот сведёшь с ума.
Но только не меня! Зазря не напрягайся,
Поскольку занят ты не мною, а собой
Чуть больше, чем другой ( Володя или Вася)!
Ты веруешь в сюжет, а я – в саму любовь.
ФРАНЦУЗЫ
Французы – очень лёгкая нация,
Творческая на треть.
Говорят: «Перестаёшь улыбаться –
Начинаешь стареть».
Мудрость чужая - для нас не правило,
Слишком не по судьбе.
Но эта мигом меня заставила
Свет не гасить в себе.
Он озарил и дом мой, и улицу,
Город с небом реки…
Что оставалось жителям?! – Щуриться!
И выходить из тоски.
И признавать: французов влияние
Более глубоко,
Чем остальных. Я ценю вливания
В русских Ларошфуко,
Провозгласившего лень спасением
От ошибок любых…
Мало – себя понимать, везение –
Так понимать других!

ГДЕ МЫ?

Французские улицы так же сутулятся,
Как наши российские, в ночь уходя.
Заходишь к одним – смотришь фильмы Кустурицы,
К другим – подключаешься к дрёме дождя.
И не различаешь, где сам ты, где прочие.
Вдруг птицу услышишь и не разберёшь,
Чьё произношенье – французское, отчее?
И дождь, хоть в Париже, хоть в Обнинске, - дождь!
ОПОРА
Начнёшь брюзжать – и не остановиться.
Париж, Париж! Пардон, но где же лица
Катрин Денёв, Маре, Мишель Мерсье..?
То чёрные, то жёлтые… Месье!
Из моды вышли шляпки?! Сплошь – пенджабы!
Рвались в Париж, но оказались как бы
В Лахоре, Тегеране… Тёмен мир.
Узбекским пловом тянет из квартир.
А так хотелось облачком Диора
Впрок надышаться! Впрочем, есть опора:
Париж, он и теперь Париж – на треть,
Чтобы увидеть и …не умереть!

Виталий ШТЕМПЕЛЬ
Альманах Миражистов
* * *
Желтея, вьюн сползал с откосин,
Сад блёкнул, вызывая жалость.
Во всём угадывалась осень,
И всё же лето продолжалось.
Укрывшись в гулкие задворки,
Грачиный хор сбивался с такта.
В раскрытых окнах висли шторки,
Как занавес в конце спектакля.
Мы в сговоре: и мы готовы
Поверить саду – это зрелость.
Уже исторгнутое слово,
Вернуть в гортань опять хотелось.
Но лета свёрстана тетрадка, –
В ней солнце на макушке леса,
Как запрокинутая пятка
Поверженного Ахиллеса.
* * *
На лбы домов нависли крыши,
И тщатся – будто барки – плыть.
Мир упакован в некой нише –
Так может быть.
Уходят странствовать балконы.
А мы – спокойны.
Созвучней нет ночных просодий,
Но теням тесно быть в пустом, –
Одна в другую переходит
И бьёт хвостом.
Их страсть – терзать и рвать на части.
Мы – безучастны.
К материи небес пристрочен
Луны поблёкнувший лоскут.
А здесь – деревья у обочин, –
Как будто ждут –
Кто к ним придёт, кто их обнимет.
Нет, мы – не с ними.
Нам хочется стоять у кромки,
Поверив: вот и наш черёд.
И ощущать как пальцы ломки,
Как сердце жжёт.
Наедине с собою все мы
Глухи и немы.
Нас давит выпуклость реалий,
Тревожит сущее – а вдруг!
Мы – неживые. Мы устали.
Нам режет слух.
Нам хочется войти в скрижали, –
Мы обнищали.
Лишь мельком глянем: что ж – пора им.
Вслед не махнём рукой: мы все
Друг в друге медленно сгораем,
Как свет в росе.
След оставляем от подошв,
Так и не дожив.
И всё-таки, почти прозрачен,
С карниза каплет жёлтый свет.
И, если мы хоть что-то значим,
Он в нас – ответ.
Ещё не высказан, подспуден.
Но мы – забудем.
Источник Журнал поэзии
«Плавучий мост»
№ 1(35)-2024


Кристина ЗЕЙТУНЯН-БЕЛОУС
Альманах Миражистов
Все стихи Кристины Зейтунян-Белоус
Mоль
 
Молчаливая моль расширяет прорехи сознанья.
Отрешённо-фрактального взгляда
                                               чернеет оскал.
Крылья молотом мягким разбили
                                               среду обитания,
и хрустят под ногами осколки разбитых зеркал.
 
Мудрецы говорят, что на моль мол
                                   не стоит сердиться,
что любому под силу любую дорогу пройти.
Шерстяная душа и хлопчатобумажное сердце,
хоть изъедены молью,
                        ещё согревают в пути.
 Белый карп
 
Пятнадцать лет он плавал за стеклом,
Глотая корм, песок перебирая,
Как будто нумеруя мягким ртом
Песчинку каждую, жил молча, не вздыхая.
 
Карп, говорят, порой меняет пол,
Мужской на женский, этим подтверждая, –
Желание есть злейшее из зол
И суета сует любовь земная.
 
Карп, говорят, мудрейшая из рыб,
Он дорожит лишь в меру жизни даром,
И под ножом он затихает вмиг,
Не бьётся и не плачет – ждёт удара.
 
Мой белый карп никем зарезан не был, –
Скончался в час, указанный судьбой.
Вознёсся тихо он в аквариумное небо,
Мерцая снежно-влажной чешуёй.
 
И следуя за ним, когда пора настанет
Без лишних слов я в ночь нырну – смотри,
Там лунный карп плывёт над облаками,
Небесные пуская пузыри.
 
Ваятель
 
Я памятник себе...
 
Ваятель сладкий мрамор гложет,
солёной глиной мажет рот.
Он души предков не тревожит
и не пускает в оборот.
Он сам всё знает, сам всё может,
и бронзы гулкой корчит рожи
и воск божественный куёт.
 
Он все земные пьедесталы
утяжелить готов своим
дыханием… нет, не устал он,
хоть он непризнан и гоним, –
воздушней неба, крепче стали
его большие руки стали,
сражаясь с миром, споря с ним.
 
Пусть мир и победит, играя, –
он весь доверился судьбе.
Его забвенье не пугает:
он заработает в борьбе
пот, слёзы, скрежет, запах гари,
ведь памятники воздвигает
он каждому… но не себе.
 
Капустница
 
Четыре белых лепестка:
живой цветок капустный
выпорхнул
из головы
прохожего
бредущего
вдоль дачной изгороди
и в огород, –
к своим!
 
Кижи
 
На острове Кижи,
где небо ближе
к земле,
в змеином клубке облаков
застрял
чешуйчатой звонницы голос.
 
Здесь чаек скрежет
слух не режет.
Подари мне на память,
остров грёз,
сухой букет
голубых стрекоз.
 
Крапивница
 
Ковёр-самолёт
из тысячи и одной ночи
слегка севший
после нежданной стирки
летнего дождя.
 
Кузнечик
 
Кузнечик лошадиным лбом
сшибает трав хрустящих бревна,
Кузнечик бос, – он говорит ногами.
И медленно стрижёт тяжёлых листьев пряди.
А глаз его так гладок,
что зреет в нём пунктир росы.
 
Муравей
 
Как сбежавший из повести знак препинания, –
их расставил небрежно неведомый нам графоман –
муравей по брусчатке ползёт,
миниатюрная клякса судьбы, –
переросшая вдруг в троеточье.
Вопросительным знаком
он скорчится скоро под злым каблуком.
Но, возможно, его одного не удастся стереть
в коллективного разума пыль.
 
* * *
 
Мы говорим, мы много говорим
о том, о сём, и хлеб жуём, и плачем:
жизнь, мол, неплохо бы переиначить,
и забираемся мы в дебри плача,
откуда нам не выбраться и днём,
когда мы говорим о том, о сём,
а ночью – ночью уж подавно застреваем
в ежовых рукавицах сна, –
во сне мы говорим о хлебе дня,
о том, что плач неплохо бы переиначить,
и жизнь жуём, и смерть жуём, и тратим
последние частицы бытия...
 
* * *
 
От времени сбежать,
в пробелы между слов
вписаться междометьем –
не стоило б труда,
когда бы не судьба,
когда б не заговор созвучий и наречий –
таких родных, что больно говорить,
таких колючих, что понять опасно –
и спор неразрешимый гласных и согласных
двух языков – не много ль для меня?..
А впрочем, речь возможна лишь
на языке дождя
и ветра,
и грядущих сновидений...
 
* * *
 
От комнаты остался только свет
квадрат окна врастает в небо
и стены маскируются под воздух
а солнечная колесница потолка
так высоко взлетела
что немеет взгляд
 
* * *
 
Отражаясь
в глазах дождя
Пешеход
спотыкается
о зеркало
лужи
и падает в объятия
собственного
лица
 
* * *
 
По лугу гуляют командоры,
щиплют травку вставными челюстями.
Но время всё расставит по местам, –
донжуанам будет веселье.
 
Овечки шустрые
к мясникам приветливы.
Впрок вяжут варежки
из собственной шерсти.
 
Всё у них получится,
что судьба предвидела,
поцелуи сочные
и котлеты нежные,
на лугу приятном,
с музыкой и пением.
 
* * *
 
Побудь травой
Побудь немного травой
зелёной и безмозглой
Это ведь так приятно
не думать
не бояться
ничего не чувствовать
Просто тихо расти
 
Стрекоза
 
Крест стрекозы над озером Онега, –
осколок хищного собора.
Зеркальный танец витражей.
В нём мира альфа и омега –
лишь отражение ветвей.
 
В кулак сжимая
гири тяжёлых глаз,
стрекоза
острым стержнем брюшка
царапает облака
и выводит на небе
цепкой молитвы
незримые письмена.
 
Таракан
 
Твой тихий страж смиренным крохобором
по жизни прошуршал, и скрылся за душой,
где накопилось столько сора,
что ввек не вымести метлой...
Немеют лапки, каменеют крылья,
Но ус изящный трепетно дрожит.
Он слизывает грязь, закусывает пылью,
И вот уже душа по-прежнему блестит!

Шахматы
Сквозь ряд узкоколейных странствий
преодолеть смогу едва ль
иммунодефицит пространства
и чёрно-белых клеток рябь.
 
Молчит, укрывшись медным тазом
игрок, хоть он и чемпион.
Одни смиренно ждут приказа,
другие лезут на рожон.
 
Но пешке перевоплощённой
ведь светит в облике ферзя –
будь она светлой или тёмной –
та же фанерная стезя.
 
* * *
 
вот зеркало – лекало торжества
гордячки, что глядит спесиво
и изворотливою гривой
кроит цветущих кавалеров
из пустот стекла,
из амальгамы – гаммы
произвольных чувств
для кройки и шитья
любви нам не нужны примеры
 
* * *
 
развивающий
скорость
в себе
неподвижный стрелец
неподвижной стрелы
созерцая
изъятый из мира
полёт
устремился
не в цель
а в отсутствие цели

источник портал 45-я параллель
https://45parallel.net/index.html

Жанна АСС
Альманах Миражистов
Как Эйфелева башня - без Парижа
Жанна Асс -Резонации
Как Эйфелева башня - без Парижа,
Так жизнь моя – в отрыве от стихов.
Умру я, если больше не увижу
Возвышенно-упаднических строф.

Читая, вдруг вхожу в то состоянье,
В котором был поэт, творя свой стих, -
Сквозь все слова как средство описанья -
В причинность, не вместившуюся в них.

Не знаю, телепатия ли это -
Не упустить талантливую мысль,
Что в наслоениях оттенков звукоцвета -
Значенье множащих - несёт особый смысл?

Что Эйфелева башня - без Парижа?
И что за жизнь - в отрыве от стихов???

© Copyright: Жанна Асс -Резонации, 2008
Свидетельство о публикации №108051101758 

Михаил ШЕМАГОНОВ
Альманах Миражистов
Мой Париж...

Я спал под Эйфелевой Башней,
     На Рю Дарю* я водку пил,
С француженкой крутил я шашни,
     Но главное не упустил...

То чувство, что во мне родИлось,
     Париж, и город, и судьба,
Хоть и не долго встреча длилась,
     Париж! Я так люблю тебя!!!

В народе ходит выраженье:
     "Узреть Париж и умереть!"
А у меня другое мненье:
     "Узреть Париж и не взрослеть..."


* Рю Дарю - улица в Париже, в доме № 13"исторический" ресторан "Петроград",куда любили захаживать "великие русские" всех толков. Открыт в 1924 году. Частые посетители: Керенский, Высоцкий и многие другие русские.

11.07.2010
© Copyright: Михаил Шемагонов, 2010
Свидетельство о публикации №110071103164 

НА ФОНЕ ЭЙФЕЛЕВОЙ БАШНИ
Альманах Миражистов
содержание
Константин КЕДРОВ Николай ЕРЁМИН Эльвира ЧАСТИКОВА
Виталий ШТЕМПЕЛЬ Кристина ЗЕЙТУНЯН-БЕЛОУС
Жанна АСС
Михаил ШЕМАГОНОВ
Автор бренда МИРАЖИСТЫ, составитель и издатель Николай Ерёмин
nikolaier@mal.ru телефон 8 950 401 301 7
Кошек нарисовала  Кристина Зейтунян-Белоус
Наобложке фото Эльвира Частикова в Обнинске