С Фрейдом заодно...

"Наш сон глубокий с пробужденьем -
как словно смерть и воскрешенье.
Провал внезапный в нереальность,
нам неподвластную астральность.
И вновь возврат из тех глубин
в привычный мир, где мы не спим,
всё видим, слышим, сознаём,
что называется, живём..."
                (Элли Хелла)   

         Моё детское подсознание каждую ночь устраивало мне суровый квест с фашистами в главных ролях, которые почему-то считали нашу квартиру главным стратегическим объектом вселенной. Мой ритуал начинался у входной двери: замок, как назло, прокручивался, и пока я держала ручку из последних сил, фрицы уже штурмовали балкон, словно заправские каскадёры. Спасало только полное пренебрежение законами физики: я пряталась за диван и открывала огонь из пластмассового пистолета, который в моём подсознании стрелял вполне настоящими патронами. Когда они кончались, в ход шла тяжелая артиллерия - пачки со стиральным порошком. Они взрывались с оглушительным грохотом, рассыпая искры и мыльную пыль... Но тактика работала не всегда. Периодически враги коварно брали в плен мою младшую сестру и тащили её в подвал на расстрел. В этот момент я включала режим главного режиссёра, волевым усилием ставила кошмар на паузу и просыпалась с мыслью:
        - Так, этот финал никуда не годится, переснимаем!.
Я говорила себе:
        - Пусть будет по-другому! -и ныряла обратно в ту же секунду.
Во второй серии мы с сестрой уже выдавали чистый экшен: висли на одной петле хлипкой форточки, паркурили по чужим балконам на бешеной высоте и в итоге эпично побеждали, оставляя врага ни с чем.

        Поводом для такого ночного экшена, конечно, служили книги и фильмы о войне. Мы росли на искусстве высшей пробы, поэтому были в разы патриотичнее нынешних детей, которые с утра до вечера залипают в интернете и тащатся от откровенной лабуды. Нашим Тик-Током были "Четыре танкиста и собака", "Иваново детство" и "В бой идут одни старики"! А уж "Неуловимые мстители" - это вообще священное писание нашего детства. Помню, каждый раз, когда Чапаев тонул в реке, мы искренне верили в чудо. Казалось: ну вот в этот-то раз, при повторном просмотре, он точно поднажмёт, включит второе дыхание и доплывет!.. Не хотелось верить, что такой человек может умереть.
        Насмотревшись этих шедевров, я выработала железобетонное убеждение: после такой страшной войны мир просто обречён на Мир. Ну не найдётся же на Земле человека, способного нарушить эту тишину и спокойствие? Оказалось - находятся. Видимо, в детстве они смотрели какие-то неправильные фильмы. Или вообще прогуливали киносеансы.
        Если бы мой сон препарировал Зигмунд Фрейд, он бы довольно потёр руки. По его теории, во сне человек погружается в бессознательное, где реализует подавленные желания, о которых наяву может даже не подозревать. И тут я, конечно, попыталась поставить Фрейду шах и мат: мол, дедушка, ну какие скрытые фантазии в штурме квартиры? Но пока спорила, сама же его установку и подтвердила. Ведь по Фрейду получается, что пока другие советские девочки наяву скромно прыгали в резиночку, моё затаённое эго жаждало совершенно другого. Я страстно мечтала лично, вручную, в пижаме разгромить фашизм! Киносеансы воспитали во мне партизана такого масштаба, что наяву мне просто не хватало оперативного простора, и подсознание добирало своё ночью. Так что запишите в свой блокнотик, товарищ Фрейд: истинный патриотизм - это когда твоё бессознательное каждую ночь держит оборону на одной петле форточки.

         Тратить треть жизни на сон кажется диким расточительством. Но пока мы беззаботно пускаем слюну в подушку, наш мозг заступает на тяжёлую вторую смену. В отличие от своего ленивого хозяина, этот трудоголик вообще не спит - он экстренно латает изношенный за день организм и раскладывает по полочкам накопленный стресс. Так что сон - это не безделье, это лечебно-восстановительный ремонт.
      
         Однажды моё подсознание решило сменить жанр с военной хроники на шпионский детектив. Мне приснилось, что моя мама - глубоко законспирированный агент, которая взяла и взорвала какой-то стратегический завод. Пока её увозили, я бежала за конвоем и в слезах кричала, что люблю её, несмотря ни на что. Прохожие пытались меня утешить: - Девочка, остынь, это двойник, твоя настоящая мама дома ждёт!. Но я отказывалась верить, что у мамы есть тайная жизнь, и страдала так, будто мир рушился прямо сейчас. Проснулась в слезах, опрометью рванула в родительскую спальню, занырнула под одеяло и намертво прижалась к маме - к счастью, от неё пахло не тротилом, а теплом, уютом и бесконечной любовью.

         Учёные утверждают, что во сне мозг продолжает мыслить, сопоставлять факты и в виде символических сюжетов выдавать прогнозы на то, как события могут завершиться в будущем. Что именно анализировал мой мозг, записывая маму в подрывники - загадка. Но если переводить этот экшен на язык символов, то мой внутренний аналитик просто выдал главный детский страх - остаться без мамы. Этот прогноз подсознания оказался очень точным: я была патологически домашним ребёнком и держалась за близких с упорством альпиниста. Мои сёстры на моём фоне выглядели суровыми спартанками, готовыми к автономному выживанию, а я без мамы чахла. И даже когда мы все выросли и обзавелись собственными семьями, я так и осталась к ней ближе всех. Видимо, шпионский кастинг в моём сне прошли только самые надёжные и любимые люди.

         В юности моё подсознание окончательно перешло на цветное вещание высокой чёткости. Как утверждают учёные, такие яркие, фантазийные сны - это эксклюзивная привилегия натур эмоциональных и творческих (так что я официально считаю свои ночные триллеры признаком гениальности). Наука вообще обнаружила прямую связь между палитрой сна и дневным графиком. Если день выдался тяжёлым и ты переутомился, мозг врубает режим суровой экономии и показывает унылое чёрно-белое кино в стиле неореализма. Мол, на спецэффекты сегодня бюджетов нет, засыпай так. Но стоит случиться чему-то приятному, как настроение прыгает вверх, и ночью подсознание тут же крутит сочный, цветной блокбастер. В общем, дневное счастье работало как спонсор ночных кинопоказов.

         Фрейд Фрейдом, но окончательную точку в моих ночных разборках с вермахтом поставил Фёдор Достоевский. Перечитывая "Идиота", я обнаружила, что классик подробно описал мои сны. Он утверждал: во сне разум не покидает человека, позволяя ему хитро, логично и технично обманывать убийц. При этом мозг абсолютно спокойно мирится со всей нелепостью происходящего бреда, а после пробуждения оставляет стойкое чувство неразгаданной тайны. Так что, товарищи учёные, расступитесь. Если уж сам Достоевский подтвердил, что отстреливаться из пластмассового пистолета настоящими патронами - это вершина логики и хитрый тактический ход во сне, то какие к моему подсознанию могут быть вопросы?

         С возрастом мои ночные блокбастеры эволюционировали в "вещие сны". Как утверждает наука, пророческие сновидения - это эксклюзивный подарок для интровертов. Оказывается, пока общительные экстраверты тратят энергию на внешний мир, мы, скрытные и рассудительные натуры, скрупулёзно копаемся в себе, замечаем микроскопические детали и сканируем пространство. Добавьте к этому развитое правое полушарие у женщин, помноженное на мощную чувственную сферу, и на выходе получится идеальный биорадар.
         Проснувшись после такого сна, ты не просто смутно помнишь сюжет - ты физически помнишь запахи, вкусы, текстуры и просыпаешься с чётким сигналом в голове: "Это не черновик подсознания, это фрагмент реальности".
         Простые сны улетучиваются вместе со звонком будильника, а вещие оставляют в душе тектонический сдвиг. Мой внутренний радар сработал максимально отчётливо, когда тяжело заболела бабушка. Мне приснилось, будто она лежит в больнице… на подоконнике за окном. Словно её выставили туда за ненадобностью, и она ютится на узком карнизе, балансируя на грани падения. Метафора сна оказалась пугающе точной. Всего через день пришла телеграмма от родителей: "Бабушка в тяжёлом состоянии, нужно срочно прощаться". Мы с сестрой бросили работу, прыгнули в электричку, но время играло против нас - пока добирались до дачи, бабушки не стало.
         Для домашнего ребёнка, которого она фактически вырастила, это был сокрушительный удар. Я впервые столкнулась с похоронами, кладбищем и пронзительным чувством невосполнимой утраты. Долго не могла прийти в себя, пока подсознание снова не взяло ситуацию в свои руки. Мне приснился второй сон. Я пыталась зайти на нашу кухню, но дверь была заперта. Через стекло я увидела невероятную картину: бабушка сидит за столом в компании очень симпатичного мужчины в элегантном костюме. Они счастливо улыбались и держались за руки. Бабушка мягко посмотрела на меня через стекло и спокойно сказала:
        - Ты пока не заходи сюда, тебе не надо здесь быть. А мы нашли друг друга.
Проснувшись, я поняла, что её таинственный спутник - это мой дедушка, который ушёл из жизни задолго до этого, где-то далеко от нас, и которого мы даже не хоронили. Этот сон сработал как лучшее психотерапевтическое лекарство: на душе мгновенно посветлело. Если уж загробная жизнь моей любимой бабушки устроилась настолько элегантно и романтично, то мне определённо пора было успокоиться и отпустить её.

          По народной примете, за самые суровые жизненные пророчества отвечают сны с четверга на пятницу. Никакой романтики - чистый, прагматичный прогноз на ближайшие три года. Один такой "четверговый" предвестник напугал меня до холодного пота. Я проснулась от собственного беззвучного крика: вокруг была жуткая темень, мама приоткрывала дверь из комнаты и серьёзно говорила:
         - Тебе ещё рано сюда, не спеши.
А за её спиной стоял мой старший брат с абсолютно испуганным взглядом. Символизм этой закрытой двери расшифровался слишком быстро: вскоре не стало мамы, а вслед за ней ушёл и брат. Папа пережил маму на пять трудных лет. Он потерялся во времени, почти ничего не помнил и угасал на глазах. Сразу после его ухода мне приснился сон, что я пришла к нему в гости в огромную квартиру на вершине заоблачного небоскрёба. Папа, убеждённый атеист, при жизни отрицавший любые миры, кроме материального, неприкаянно бродил по этим небесным чертогам. На стуле висел мамин халат, но самой мамы нигде не было. Во сне я чётко озвучила вердикт:
        - К маме тебя пока не пускают, придётся пройти проверку.
И советский атеизм, видимо, проверку прошёл. Спустя время мне приснился финальный вещий сон: папа наконец-то нашёл и маму, и сына. И воссоединились они не в облаках, а в нашей уютной старой квартире. На этом моё подсознание, кажется, посчитало свою миссию выполненной и закрыло шпионско-пророческий архив.

         Вот так мы и живём: Фрейд ищет в моих снах тайные желания, Достоевский - высшую логику разума, а я просто каждую ночь отправляюсь в треть своего жизненного путешествия. И пусть наука до сих пор спорит, зачем нам нужны сновидения, я-то знаю главный секрет. Сны даны нам для того, чтобы даже в самые тёмные времена мы могли нажать на паузу, топнуть ногой и сказать судьбе:
       - Так, этот финал никуда не годится! Пусть всё будет по-другому.
И проснуться победителем.