ГС

и ты, как путин, нереальна,
и я апрельски пьян и честен,
и птичий звон дымится в спальне,
в которой мы не будем вместе.
и ты, как бог и рентгенолог,
всё знаешь, но не говоришь.
и я иду за этанолом
сквозь кухни яростную тишь.

Бог, как обычно, был жестоким
и сон срывал весёлой сказкой.
Бог был смешным и одиноким
и жизнь мою побрызгал счастьем;
а я сказал, что мне не надо:
я не люблю, когда тепло.
и с неба был ответ: ну ладно,
быть холоду. и Аполлон

куда-то смылся в одночасье.
теперь здесь холодно и больно.
и я молюсь: верните счастье!
и отвечает град престольный
собачьим лаем, птичьим криком
и буйным беспокойством трасс,
и разговором о великом,
и бранью азиатских рас.

и я бы рад тебя найти, но
мне лень покинуть эту спальню
(иль эту кухню), где картины
кивают пьяно и печально.
да, небо общее над нами,
но разный под подушкой сон.
я не хочу себя динамить
и ночевать в тюрьме френдзон.

такая ночь! в ней нет рассвета.
а может, он горит за домом.
метро безлюдно и раздето.
собаки лижут переломы.
я вспоминаю ночи мая:
Господь нас оставлял вдвоём,
смеялись мы, не понимая,
что за бурду такую пьём.

и солнце жжёт глаза рентгеном,
и Бог заглядывает в душу,
а там ни рая, ни геенны.
 - "так лучше?" - безусловно, лучше.
я сжал вопросов море в каплю,
затем что времени в обрез:
"неужто я тобой оставлен
и ты мне не пришлёшь гс?"