Судный день. Часть 2. Второй трубный глас

Как смерчем, с поля бытия сотрётся всякой жизни след,
И установится над ним безмолвных «сорок» (дней ли? лет?)

Так до поры пребудет мир в своей проявленности нем,
Не преступив преграды меж небытием и бытием.

Когда ж приблизится к концу для мёртвых отведённый срок,
Тот, Кто Всесилен, низведёт с небес живой воды поток.

Проникнет животворный дождь во все расщелины земли,
Куда от Адама до тех, кто слышал первый глас, легли.

Впитают влагу семена, и кости, скрытые землёй,
Вновь постигая новизну, соединятся меж собой;

Примкнут к суставам тяжи жил, скрепится мышцами каркас,
Плодами органы взрастут, места пустот заполнив враз;

Возобновлённое нутро накроет кожаный покров;
Вплоть до узоров на руках всех воссоздаст Господь миров!               

Созреют к новой жизни те, кто некогда в утробах зрел,
Но будут до поры в земле без душ лежать сосуды тел.

Пред Кем трепещет жизнь и смерть? Кто не рождён и не родил! —
Он Исрафила воскресит, призвав: «Воскресни, Исрафил!»

Из небытийной глубины вернется тот, чья длань тверда,
Склонясь к приказу: «Воструби! И да наступит День Суда!»

К устам прижмёт кручёный Сур, размером с мир, — одной рукой,
И загрохочет-загремит над миром трубный глас второй.

Взовьётся, словно знамя, звук, с которым изойдёт поток —
То выйдут мириады душ, доселе собранные в Рог.

Они — кто с верой встретил смерть и кто с неверием ушёл, —
Эфир меж небом и землей заполнят, словно тучи пчёл.

Ведомы Волею Того, Чья Воля подчиняет всех,
Направятся к своим телам без колебаний и помех;

В их формы станут проникать и растекаться без преград,               
Как растекается, войдя в проколы вен змеиный яд.

Доколь продлится трубный гул, громоподобен и суров?
Пока последняя душа не обретет свой прежний кров!

И в тот торжественный момент соединения начал,            
Дрожа, разверзнется земля над теми, кто досель в ней спал.
      
Всеобщий разнесётся вздох и, покидая тьму глубин,
Поднимутся они на твердь в порыве общем, как один.

И каждый обнаружит: он, новорождённый, — не прикрыт,
Но страх не впустит в их сердца ни вожделение, ни стыд.
            
Уразумеют яви явь, друг друга толпами тесня,
Что в величайшую грозу вошли, обещанного дня.