Сатори 1

Навеяно риторическим постом камрада Вольгаста про алисовский "Шабаш", - читаю, и тут как раз заиграла одна из главных песен в моей жизни. Мы с Вольгастом частенько ходим где-то по соседним тропкам, но пока речь не о том.
Вспомнил я один эпизод...
..................
Это произошло в Ленинградской области, неподалеку от поселка Рощино. Ну, как "неподалеку" - километрах в 20-ти. С тех пор это - одно из моих кармических мест, но это совсем другая история и к нашему случаю отношения не имеет.
Так вот.
Мне было 17, я учился на журфаке СПбГУ и уже работал в газете. В один из дней сама собой раскопалась интересная тема - про разрушенные пионерлагеря, про еще живые и про уже проданные кому ни попадя. Я составил список и поехал "в поле". Надо напомнить, что это были все те же 90-е, и ситуация местами очень напоминала нечто среднее между Гуляй-полем и миром "Сталкера". Так что выплыть могло решительно что угодно, вплоть до чего-то совсем уж невероятного.

Итак, середина июня. Типичное северное лето - прохладное, с мокрым порывистым ветром, без солнца. Рано утром я выпал из собаки на платформе "Рощино", кое-как откопал местный автобус без опознавательных знаков и допыхтел на нем до нужных лагерей. Сделал свое журналистское дело и собрался обратно. А это, я прошу вспомнить, 90-е, и местные автобусы периодически пропадали в каком-то параллельном пространстве. И я, не заморачиваясь ожиданием, вышел на местную трассу, воткнул в плеер кассету "Алиса. Шабаш" и... мира для меня не стало.
Конечно, я слушал Костю уже не первый год, но ТАК совпал этот безумный языческий "Шабаш" с порывистым ветром, свинцовыми облаками, серо-стальной трассой и древним сосновым лесом, что слова первой же песни вынесли меня в какое-то иное измерение, наверное, как и тот пресловутый автобус:

Со всей земли,
Из гнезд насиженных,
От Колымы
До моря Чёрного
Слетались птицы на болота
В место гиблое.
<...>
И дальше, как все знают, про "небо-олово" и "гнезда в петлях виселиц".

Это песня про Питер, если вдруг кто не в курсе.

И "Стерх", с рефреном "там иду я".
А я именно шел - по этой древней северной земле, по местам, где за каждой сопкой - траншеи, где в каждом болоте - черепа, по тому Северу, куда по этапу брели километры... строить тот город, где рассветы купаются в колодцах дворов.
 
Все 20 км до Рощино я прошел пешком, даже не пытаясь стопить (да никто и не ездил). Слушал записанный на пиратской польской студийке "Шабаш", жрал на ходу купленный в каком-то мифическом сельпо черствый хлеб, менял батарейки и даже не думал, а просто жил.
"Смотрел на мир глазами новорожденного теленка", как завещал товарищ Чжуанцзы, и ничего не ждал ни от этого мира, ни от этой жизни, ни от этих людей.
 
Именно с этого момента рок перестал быть для меня музыкой. Именно в тот день я не просто понял, а осознал всем своим существом, что такое "жизнь". Все, что я знал раньше, само заползло в дальний угол.
Я вернулся в Питер другим человеком. Сдал свою статейку, покрутился немного на "Камчатке" и поехал в Москву. Вернулся, пришел на Ротонду и... и вот тут-то началось все самое главное в моей жизни.