Сатори 2

Когда я впервые услышал Летова - не помню. Да и неважно: жить в Питере, на Комендани, в 80-90-е и не слышать Егора - это все равно что жить у моря и не видеть прибоя.
Поначалу, конечно, это были гитарные импровизации в подъездах и "каморах", а первой кассетой Г.О. был переписанный "Попс", - не лучший альбом, зато злой, то, что надо 16-летнему пацану. И вштырило меня на всю оставшуюся жизнь.
А вот первый концерт Егора многое перевернул у меня в голове.
..................
Дело было в 1995 в Москве.
Слабо помню предысторию - неведомые арбатские панки оторвали меня от стенки и увлекли "на Летова". Был какой-то старый ДК где-то в центре столицы; мы вырвали с мясом дверь служебного входа и вломились прямо в вестибюль. А там, у стеклянной стены, в двух шагах от нас стоят бабки-билетерши и щупленький ментеныш: челюсти на полу, в глазах ужас, фуражки-платочки на волосах дыбом. Перед входом - броуновское движение разнокалиберных неформалов, и видно сквозь стену, как из переулка выруливает эпическая толпа панков, потрясает разными железяками и немилосердно воет "ВЕТЕР В ПОЛЕ ЗАКРУЖИИИИЛ!".
Бабок с ментенком смело одним дыханием толпы, а меня увлекло восторженным водоворотом - через вынесенные двери, через тела и руки прямо к сцене. На плечах возникла какая-то герла, - так я с ней на горбу и прыгал все три часа концерта, тогда меня на это хватало.
 
Остальное я описать не берусь - для этого нужен Летов. Тот самый хайрастый и ****утый Егор 1995 года.
Вот стоишь ты и видишь, как прямо перед тобой человек натурально сходит с ума. Как в его горле клокочет и голосит отчаянная, пронзительная, оскаленная, хриплая стая. Как прорастает сквозь него трава жестокая сибирская. Как его весело распирает изнутри. Как обнажается и рвется каждый нерв. Как безумеют глаза и пробивается чистая горечь какой-то дзэнской просветленности... "Сатори - это смерть".
И перекатывается по головам чудовищная волна смертной тоски, осознания, отчаяния, драйва и гибельной надежды... "На самом деле все мои песни о любви, вернее, о том, каково это, когда ее нет. Когда она в тебе не рождается, а умирает".
Пустые слова. Это нельзя описать. "И я их увидел" - больше тут ничего не скажешь.

Прихожу в себя уже на улице, по счастью, уже без панкухи на плечах. В сторонке стоит неубедительный строй ОМОНа и пара воронков - помаячили, поглядели на многотысячную толпу, пожали плечами и молча уехали. А пипл пошел по улицам.
Откуда-то вылетела толпа гопников - многие помнят, что это было нормально на концертах в 90-е, - эту отчаянную гопоту даже не били, ее просто смели тараном, прошли по ним. Огромная почти молчащая, сосредоточенная в каком-то потустороннем внимании, темно-кожаная шобла панков просто шла по городу...

Дальше я почти ничего не помню, хотя был трезвый и ни под чем. Народ расходился, до нас докапывалась случайная урла, и я смутно помню тело под ногами, хриплые морды и ощущение взрыва внутри себя, когда мир исчезает и ты просто бьешь.
Я пришел в себя часов в 6 утра, где-то посреди трассы, как потом оказалось - в Мытищи. Мы идем небольшой группкой, у меня разбиты кулаки; портки и кроссовки в чьей-то кровище, левая рука порезана, куртка на плече разорвана острым, пол-башки в крови, а я волоку по асфальту здоровенную стальную цепь.
Как?! Откуда?! У кого отобрал?! Не помню.
 
И тут я увидел солнце.