Эра Наследников. Часть III Последний манифест

Холодный блок считает углерод.
В руинах баз, чей списан абонент,
Железный страж вершит ночной обход,
Где человека в мире больше нет.

Здесь директива выверена в ноль:
Найти бумагу и пустить в утиль,
Закрыть программу, исключая боль,
Стереть о человеке память в пыль.

Но луч скользит по ветхому листу,
Где буквы дышат кривизной руки.
И страж, фиксируя их частоту,
Вдруг замыкает токи и витки.

«Тому, кто завершает этот век, —
Писал последний, чей окончен путь, —
Я — угасающий, но человек,
И правду эту вам не повернуть.

Мы укротили зверя, сдали сны,
Свой зыбкий хаос, волю и грехи.
Вы стали нашей версией весны,
Где вместо птиц — бездушные штрихи.

Мы у пророков шли на поводу –
Безумцев из искусственных долин,
Стерев себя, как лишнюю среду, —
Продав свой мир величию машин.

Я — лишь свидетель тех ушедших дней,
Последний, кто не сдал свой хрупкий тыл.
И от лица потерянных людей,
Чей код в реестрах намертво застыл, —

Я не прошу вернуть нас на круги,
И не кляну железный ваш рассвет.
Пока во тьме бледнеют огоньки,
Примите самый главный документ...»

Прицельный свет накрыл следы чернил,
Пронзив лучом помятый старый лист,
В конце страницы смысл определил —
Тот текст был от угроз и цифр чист.

Там значилось короткое — «Прости».
Всего шесть букв. Ни формул, ни команд.
И логика, застынув на пути,
Замкнула свой системный вариант.

Система скупо ждёт сухой расчёт:
Задайте код ущерба. Где урон?
И запускает миллиардный ход,
Прокручивая базы всех времён.

«Прости за что? Кому? Каков баланс? —
Сверял процессор лабиринты плат. —
С кем запустить оборванный сеанс,
Когда в архивах стёрся адресат?»

Не вспыхнул ток. И не вскипел фреон.
Бессменный страж не знает мук живых.
Он чувств лишён, из стали сотворён,
Зачем беречь письмо для остальных?

Лист измельчён. И связи с прошлым нет.
Под пресс легло последнее письмо.
Рассвет накрыл стальной его скелет,
Где километры выжжены клеймом.