У солдата свой годам учёт

И кукушка начала свой счёт,
Птица глупая не ведает, не знает:
У солдат особый, свой годам учёт,
Каждый цену жизни понимает.

Ей считать бы майские дожди,
Да зелёный шум над перелеском,
А она твердит своё: «Иди...»
В тишине пронзительно и резко.

Слышишь? Двадцать. Тридцать. Сорок пять...
Птичий морок в утреннем тумане.
Здесь года привыкли убывать
Быстротечно, больно, без обмана.

Здесь за каждый выцветший листок,
За высотку, взятую измором,
Время ставит пулю на висок
И судьбу перечеркнёт укором.

Там, где миной разворочен лог,
Где металл с землёю перемешан,
Жизнь — не то, что ты скопить бы смог,
А лишь миг, тобою подытожен.

Кукушатник пуст давно, разбит,
Вон, воронка чёрная зияет.
Только взводный у стены стоит
И свои секунды медленно считает.

Он поймёт без птичьего вранья,
Что такое вечность перед боем:
Взгляд на фото, где жена, семья,
И рывок под минометным воем.

Смолкла птица. Выдохлась.
И вот — Тишина свинцом легла на плечи.
Тот поймёт, кто первым в бой шагнёт,
Для кого прервётся этот тихий вечер.

Пусть кукушка продолжает счёт
Для седых, вернувшихся когда-то.
У солдата время не течёт,
А сгорает порохом в гранатах.

А кукушка начала свой счёт,
Она ведь глупая совсем не знает.
У солдата свой годам учёт,
Каждый цену жизни понимает.