Серебро вершин

Там, где тучи грозовые реют,
Где застыл суровый, древний мир,
Серебром вершин столетних веет
Грозный и холодный Альтаир.
Пики, словно ледяные стрелы,
Упираются в седую высь.
Там века в тиши обледенелой
В узел неподвижности сплелись.
Вниз по склону, у подножья бездны,
Где земля черна и солона,
Шагом мерит этот путь железный
Одинокий путник. Тишина...
Крохотная точка в диком поле,
Всадник на усталом скакуне,
Преданный своей бродяжьей доле,
Словно тень на каменной стене.
А над ним — серебряные кручи,
Древние застывшие снега,
Где лавины сонные могуче
Обнимают горные луга.
Этот блеск слепящий и кристальный
Не подвластен тлену и годам,
Отражает он рассвет печальный,
Равнодушный к чьим-то голосам.
Что ищет он здесь, под небесами,
Где застыла вечности печать?
Где скала холодными глазами
Будет вечно путников встречать?
Может, беглец от суеты напрасной,
Может, вольный, гордый пилигрим,
Покоренный красотой опасной,
Что сейчас раскинулась пред ним.
Ветер бьет в лицо струёю хлёсткой,
В гриву бьет коня и в стремена.
Мир застыл холстом и серой горсткой,
Где любая тропка сочтена.
Но застыли ели, безмятежно
Смотрят на безумство облаков.
И ложится призрачно и нежно
Серебро на головы веков.
Конь идет вперед, копытом метит
Красную, кремнистую тропу.
Никого в пути они не встретят,
Не окликнут шумную толпу.
Только горы — вечные титаны,
В серебре сверкающих корон,
Сквозь туманы, грозы и бураны
Охраняют свой священный трон.
Померкнет день, и тени станут гуще,
Одеяло тьмы падет на дол.
Но в короне, к небесам ведущей,
Светит серебром гигантский стол.
Путник скроется в ночном покое,
Растворится силуэт впотьмах.
Лишь останется сиять святое
Серебро вершин в суровых снах.