Там где пахнет сеном

За околицей вечер роняет
На берёзы янтарную пыль.
Тихо речка в тумане темнеет,
Замирает над пашнею быль.

По дороге, размытой дождями,
Я иду, не считая шагов.
И плывут над сырыми полями
Облака из далёких веков.

Вот и старая мельница дремлет,
В чёрных крыльях застыла вода,
И куда-то за дальние земли
Уплывает седая звезда.

Мне бы сесть у родного порога,
Где крапива целует плетень,
Где скрипучая старая дорога
Помнит каждый прожитый мной день.

Там в саду наливались рябины,
Там сирень зацветала весной,
И казалось мне в детстве: Россия
Начинается прямо со мной.

Не со славы, не с громких преданий,
Не с дворцов и высоких речей —
А с колодца, с ведра, с ожиданий,
С материнских бессонных ночей.

С запаха деревянного дома,
С тёплой печки, с золы на полу,
С голоса, что знакомо и томно
Мне шептал: «Возвращайся к теплу».

Я уехал.
Дороги кружили,
Города поднимались стеной.
Мне чужие огни говорили:
«Позабудь этот край за собой».

Я пытался.
Да только напрасно.
Разве можно забыть до конца
То, что в сердце вошло ежечасно —
Словно солнце вошло в деревца?

Мне встречались иные рассветы,
Мне шумели иные дожди,
Но родные простые приметы
Всё звали куда-то: «Иди».

И однажды в глухую полночь
Я услышал сквозь сон тишину:
Будто кто-то спросил меня:
«Помнишь
Ты дорогу в родную весну?»

Я проснулся.
За окнами город.
На стекле — голубая заря.
И впервые почувствовал: горе —
Это тоже любовь, как ни зря.

Возвращаются птицы весною.
Не спрашивают, где им лететь.
Просто небо становится родиной,
Если сердце умеет смотреть.

Вот и я возвращаюсь несмело
К тем местам, где шумели сады.
Только многое здесь постарело.
Только я не тот самый, увы.

На крыльце облупилась краска,
Стал покатым знакомый порог.
И глядит на меня без опаски
Одинокий седой петушок.

Сад стоит, как забытая песня.
Ветки низко склонились к земле.
И берёза всё так же чудесна,
Только грусть у неё на стволе.

Я ладонью коснулся коры —
И как будто услышал в ответ:
«Ты вернулся.
А сколько дороги
Отделяло тебя от этих лет».

Вечер высыпал звёзды над хатой.
Пахнет дымом и свежей травой.
Я стою у реки виноватый,
Будто спорил когда-то с судьбой.

А река всё течёт и не знает,
Сколько судеб унес её бег.
Над водою луна золотая
Опустилась, как старый оберег.

И мне вдруг стало тихо и ясно:
не удержишь ни время, ни дни.
Всё, что любишь, становится прекрасным,
Потому что проходит в тени.

Не вернутся ни детство, ни юность,
Не услышишь знакомых шагов.
Но пока в сердце теплится грусть —
Значит, жив ещё голос отцов.

Значит, где-то за дальней рекою,
За лесами, за синей звездой,
Есть земля, что навеки со мною,
Как дыхание, связана мной.

Утром пахнет сеном и мятой.
Солнце трогает крыши рукой.
Я иду по траве виновато,
Словно снова становлюсь собой.

По лугу разбежались росинки,
Ветер трогает спелый овёс.
И смешные босые тропинки
Уводят меня прямо под плёс.

Мне бы жить здесь.
Не знать расписаний,
Не считать уходящие дни,
Не искать в чужом мире признаний,

Не просить у судьбы тишины.
Мне бы слышать, как ночью за хатой
Разговаривает старый сад,
Как над тёмной рекою когда-то

Замирает вечерний закат.
Мне бы знать, что за дальней калиткой
Кто-то ждёт и поставил чайник,
Что душа, утомлённая битвой,

Наконец-то вернулась домой.
Но дороги опять заскучали.
Им нельзя, чтобы путник стоял.
И вдали уже машут вокзалы,

И дымок над селом задрожал.
Я уйду.
Только, может быть, вскоре
Снова встречу знакомый простор.

Пусть останется тихое поле,
Пусть останется старый мой двор.
Пусть берёза стоит у дороги,
Пусть река не меняет свой след.

Если сердце устанет в тревоге —
Я вернусь.
Даже если меня
уже нет.