Невольничьи трамваи-корабли

На раненое сердце будто йод –
слова твои, печальная Алёна…
Всё у канавы тополь не поймёт:
с чего вдруг занесло его в промзону.

Прохожий – и во сне, и не во сне...
Растаявший почти что солнца кальций…
Октябрьский засыпает мокрый снег
хабариков отрубленные пальцы.

Ладони клёна… Листья на воде…
Визжат качели флейтой Перголези.
Всё как в бреду… Опять осенний день,
скитаясь по дворам, в окошки лезет.

Я памятником в вековой тоске
стою, смотрю на уток в тростнике.
И памятнику вновь цыганкой ветер
гадает по протянутой руке.
 
Закатные задёрните гардины!
Опять придёт – расплачется гроза.
Бюстгальтеры в витрине магазина –
наполненные ветром паруса…

Дышать не может – день отравлен ядом.
Сады забыли – как они цвели.
Набитые, в час пик плывут куда-то
невольничьи трамваи-корабли.

Реклама разукрасилась - как шут.
Прохожие – бледней не сыщешь лица.
Осенний день. Его я попрошу
сказать тебе…  Но он не согласится…