Севастополь в осаде

Вот уже три месяца, как в осаде Севастополь,
Гул непрерывных выстрелов висит над ним,
Раздаётся постоянное шлёпанье снарядов,
Но обитатели города ко всему этому уже привыкли.
С пристани на Северной стороне виден город,
Там совершается что-то особенное,
И это совсем не похоже на обыкновенную мирную жизнь.
А у самой пристани народ кишмя кишит:
Здесь и люди, и скот, и повозки на набережной толкутся,
Грузят пароходы, которые на Южную сторону уходят.
По бухте непрерывно снуют разные суда:
Вёсельные, малые и большие, парусные и паровые,
На палубах везде солдаты, скот на порции войскам,
И много ещё всяких разнообразных грузов.
Тут же причаливают баркасы с печальным грузом:
На одном доверху лежат простые неокрашенные гробы,
А на другом – просто кучи тел, прикрытые рогожей…
А на Южной стороне повсюду кучи ядер, бомб, картечи,
На площади лежат пушки разных калибров,
Огромные брусья и опять: кучи ядер, бомб, картечи…
Стоят лошади, повозки, спящие и всякие солдаты,
И тут же, рядом, бабы продают пироги и булки,
Кричат мужики с самоваром: «Сбитень горячий!»
А дальше улица, загороженная баррикадой,
За ней стоят в рядок несколько пушек,
При них сидит матрос, покуривая трубку,
Повсюду слышен шум и оживлённый говор,
Здесь рынок, место отдыха утомлённых на бастионах.
За баррикадой начинается самая оживлённая часть города,
На улицах виднеются уцелевшие вывески лавок и трактиров,
Встречаются офицеры, купцы, женщины в шляпках,
На закате солнца здесь играет хор военной музыки,
А на бульваре большая толпа гуляющих собирается,
В этой части города ещё сохранилась часть мирной жизни.
Но раздаётся гул выстрелов, падают и катятся снаряды,
И это поражает воображение детей,
Начинающий лепетать ребёнок не говорит «мама» или «няня»,
А явственно произносит: «бомба» или «граната»…
Дети на улицах затевают потешную войну:
Одна партия представляет собою русских,
А другая – союзных врагов России,
Куски грязи и камни заменяют сражающимся бомбы.
Но шуточная возня переходит в действительную драку,
Окровавленные партии бьются «насмерть»,
И оставляют место «битвы» только при появлении квартального,
Внушительной казачьей нагайкой разгоняет их надзиратель.
Пока что Севастополь ещё делится на две половины:
С мирной жизнью, с тихими её привычками,
И совершенно военную – грозно-боевую…