Лев, медведь и комар. Юлиан Урсын Немцевич

(Текст на польском языке предоставлен без диакритических знаков из-за технических ограничений платформы)


ЮЛИАН УРСЫН НЕМЦЕВИЧ
ЛЕВ, МЕДВЕДЬ И КОМАР
Басня
Перевод с польского, вступительная статья
и примечания Даниила Лазько
Печатается по изданию:
Wybor bajek polskich z rozprawa o apologu.
Leszno i Glogow, 1830. S. 138—139
Туапсе, 9 сентября 2026 г.
;
I. Оригинал
Текст воспроизводится по изборнику 1830 г., где басня помещена под номером IV. Орфография и пунктуация издания сохранены (roskosza, mojem, wasze). Исправлены только очевидные дефекты оптического распознавания заголовка и отдельных слов: KOJIAR ; KOMAR, Wesela ; Wesel;, Jal ; Jal, W’olno ; Wolno, nqw’emu ; nowemu, otw’arty ; otwarty, wyw’Ie’rac ; wywierac, o s^vym ; o swym.

IV. LEW, NIEDZWIEDZ I KOMAR
Z krajow szczesliwych, gdzie ni mniej, ni wiecej
Zima trwa dziesiec miesiecy,
Niezgrabny niedzwiedz znudziwszy sie w borze,
Ni pytany, ni proszony,
W cieplejsze przywlokl sie strony.
Bylo to wlasnie w tej porze,
Gdzie w dni pogodne i cieple wieczory
Wesela sie wszystkie twory,
Gdzie skrzydlate robaczki ujete roskosza
Tlumem sie w kolo unosza.
Wolno sie bawic kazdemu:
Nie tak sie zdalo gosciowi nowemu;
Jal wiec machac lapami i rzucac sie caly.
Wtem go spotkal Lew wspanialy:
Na kogoz, pyta, tak okropna kara?
I ktoz smial wasze niezgrabnosc obrazic?
Niedzwiedz odpowie, zabijam komara,
Smial po uchu mojem lazic. —
A jam rozumial, rzecze Lew otwarty,
Ze tygrysy lub lamparty
Gotujesz sie wpol rozdzierac.
Jak mozesz gniew twoj wywierac
Nad robakiem, co nawet nie wie o swym bledzie?
Na mnie, gdy komar usiedzie,
Zemsty to mojej bynajmniej nie wznieci,
Wstrzasne grzywa i uleci.
Lecz kazdy podlug siebie postepuje,
Pastwi sie dziki, wspanialy daruje.

Примечание издания 1830 г. к стиху 19: otwarty — prawdomowny («правдивый»). Подобные подстрочные глоссы принадлежат составителю сборника и отвечают его заявленной задаче — «objasnienie miejsc trudniejszych».

II. Перевод

ЛЕВ, МЕДВЕДЬ И КОМАР

Из стран счастливых, где — ни много и ни мало —
Зима по десять лун стояла,
Медведь неловкий, заскучав норою,
Не зван, не спрошен — сам решился,
И в тёплые края тащился.
А было это той порою,
Когда погожий день и вечер длятся,
Все твари мира веселятся;
Крылатых мошек рой, охваченный отрадой,
Кружится вкруг живой громадой.
И всякий волен забавляться, —
Не так пришлось пришельцу отозваться:
Он лапами махал и весь метался, дикий,
Тут Лев предстал ему великий:
«Кого, — он молвит, — гнев твой так карает?
Кто смел над неуклюжестью проказить?»
Медведь: «Я комара казню: терзает,
Дерзнул по уху мне полазить».
«А я-то думал, — молвил Лев без лести, —
Что барсов рвёшь и тигров вместе,
Что надвое их разрываешь.
И как же гнев свой изливаешь
Над мошкой, что своей вины не разумеет?
Когда комар мне сесть посмеет,
Во мне то мщенья вовсе не родится:
Тряхну я гривой — и умчится.
Но каждый по природе поступает:
Терзает дикий, — а великий всё прощает».

Перевод с польского: Даниил Лазько
Туапсе, 9 сентября 2026 г.

III. Литературный анализ
1. Композиция
Басня строится в четыре такта. Первые двенадцать стихов — экспозиция: северный медведь, которому наскучила зима, без зова и без спроса перебирается в тёплые края и попадает в разгар лета. Стихи 13—14 — завязка: неуклюжая возня гостя и внезапное явление Льва. Стихи 15—18 — диалог, сжатый до одного вопроса и одного ответа. Стихи 19—28 — речь Льва, замыкающаяся сентенцией.
Пропорция здесь неслучайна: почти половина текста отдана не действию, а картине летнего мира, в который вторгается медведь. Летний пейзаж — не украшение и не отступление. Он вводит норму, которую медведь нарушает: «Wolno sie bawic kazdemu» — «всякому вольно веселиться». Насилие медведя есть посягательство не на комара, а на эту всеобщую вольность, и потому вопрос Льва звучит не «за что», а «на кого»: «Na kogoz… tak okropna kara?» Это вопрос не о вине, а о несоразмерности.
2. Три ступени
Персонажи выстроены в отчётливую иерархию величин: комар — медведь — лев. Но басня немедленно отменяет иерархию как критерий: сила определяется не местом в ряду, а отношением к тому, кто ниже. Лев, стоящий выше медведя настолько же, насколько медведь выше комара, приводит в доказательство собственный случай — «на мне, когда комар усядется» — и тем самым ставит себя в положение медведя. Разница оказывается не в положении, а в природе.
3. Ирония зачина
Первые два стиха — вывернутый топос «счастливых стран»: счастливая страна оказывается той, где зима длится десять месяцев. Мнимая похвала задаёт тон всему тексту и одновременно характеризует гостя раньше, чем он совершит хоть один поступок: он приходит ni pytany, ni proszony — не спрошенный и не званый. Для польского читателя 1830 года образ неуклюжего северного медведя, без спросу приволокшегося в тёплые края и начинающего там расправу над безвинным, лежал в поле привычного эзопова языка эпохи разделов и легко читался аллегорически. Настаивать на такой расшифровке, однако, не следует: басня самодостаточна и как чисто моральная притча, а сам текст никаких прямых указаний не даёт. Аллегорическое чтение здесь — возможность, а не обязанность.
4. Ключевое слово: wspanialy
Эпитет wspanialy появляется дважды — в момент явления Льва (стих 14) и в последнем стихе, где на нём держится вся антитеза. В польском языке XVIII—XIX вв. это слово означает прежде всего «великодушный, щедрый» (ср. wspanialomyslny), и лишь во вторую очередь «великолепный». Повтор образует композиционную скрепу: качество, названное сначала как внешнее величие, в финале раскрывается как милосердие. Величие и есть способность не мстить — это и составляет смысловое ядро басни.
Симметрично работает и второе слово — dziki. В финале оно названо прямо («Pastwi sie dziki»), но приложимо к медведю с самого начала: дикость здесь не ярость, а неспособность соразмерять.
5. Лев, который не наказывает
Существенно, что Лев не карает медведя. Он назван otwarty — по глоссе издателя, prawdomowny, «правдивый», — и ведёт себя соответственно: не судит, а объясняет, причём объясняет на своём примере. Басня, начатая как сцена расправы, кончается без всякой расправы. Это отличает её от карательной модели апологоса, где порок наказывается сюжетом; здесь наказания нет вовсе, а есть только обнаружение природы.
6. Мораль
Заключительное двустишие неутешительно и лишено назидательного призыва: «Lecz kazdy podlug siebie postepuje» — каждый поступает сообразно себе. Это констатация, а не увещание: природа не переделывается, дикий будет терзать. Антитеза держится на двух глаголах разного вида и разной длительности: pastwi sie — мучит длительно, с удовольствием; daruje — милует однократно, отпускает. Мучение растянуто, прощение мгновенно.
Отметим текстологическую тонкость: в издании 1830 г. прямая речь Льва нигде не закрывается кавычками, и последние два стиха могут быть прочитаны либо как окончание его речи, либо как авторская кода. Оба чтения законны; в переводе принято первое (см. раздел IV).
7. Стих оригинала
Басня написана польским вольным силлабическим стихом: строки в 8, 11 и 13 слогов чередуются без периодичности, все клаузулы женские (парокситонные) — как и всегда в польской силлабике. Рифмовка комбинирует смежные пары с одной охватной группой (стихи 3—6) и одной перекрёстной (15—18): aa bccb dd ee ff gg hihi jj kk ll mm nn. Это стих школы Красицкого и Трембецкого — гибкий, разговорный, приспособленный к смене повествования и прямой речи.
8. Типологические связи
Сюжет «лев и комар» восходит к эзоповской традиции, где комар побеждает льва, и к её позднейшей обработке у Лафонтена («Le Lion et le Moucheron»), где мораль касается ничтожного врага, способного погубить сильного. Немцевич меняет функцию мотива: комар здесь никого не побеждает и вообще не действует — он служит пробным камнем для характера. Сравнение с русской басенной традицией напрашивается само: вольный разностопный ямб Крылова, к которому обращается и настоящий перевод, вырос из той же общеевропейской школы апологоса.
IV. О переводе
Русская силлабика невозможна как живая система, поэтому польскому вольному силлабическому стиху отвечает здесь вольный разностопный ямб — тот самый, что в русской традиции закреплён за басней. Соответствие выдержано построчно.

Польский стих Русский эквивалент Число стихов
8-сложник 4-стопный ямб (9 слогов) 14 стихов
11-сложник 5-стопный ямб (11 слогов) 9 стихов из 11
13-сложник 6-стопный ямб (13 слогов) 3 стиха

Отступления — стихи 1 и 28: оба переданы 6-стопным ямбом вместо 5-стопного (см. ниже, «Потери», п. 4).
Женская клаузула сохранена во всех двадцати восьми стихах: это принципиально, поскольку в польской силлабике парокситонное окончание обязательно, и чередование мужских и женских рифм, привычное для русского вольного ямба, разрушило бы однородность звучания оригинала. Схема рифмовки воспроизведена посхемно, включая охватную группу 3—6 и перекрёстную 15—18. Все формальные утверждения проверены машинно: слоговая длина, чётность ударных позиций и характер клаузулы просчитаны для каждой строки.
Принятые решения
«дикий» — «великий» (стихи 13—14). Рифмопара выбрана ради того, чтобы оба слова вернулись в замке. У Немцевича wspanialy стоит и в 14-м, и в 28-м стихе, dziki — только в 28-м, но приложимо к медведю с начала. Русский текст проводит оба слова той же дорогой.
«казню» (стих 17). Регистр приподнят против zabijam («убиваю») ради сцепки с вопросом Льва: «гнев твой так карает» — «я комара казню». В оригинале ту же связь несут kara и zabijam.
Грамматическая рифма (стихи 21—22). «разрываешь — изливаешь» воспроизводит грамматическую же рифму оригинала: rozdzierac — wywierac, два инфинитива. Русских инфинитивов с женским окончанием нет, поэтому пара перенесена в форму 2-го лица.
Атрибуция морали. Заключительное двустишие отдано Льву (кавычка закрывается после последнего стиха). Издание 1830 г. кавычек не ставит вовсе; выбор сделан в пользу цельности речи Льва, который и до того говорил о себе и о природе гнева.
Потери
1. wasze niezgrabnosc — издевательский титул с притяжательным («вашу неуклюжесть») сокращён до «над неуклюжестью». Рифма на -азить обязательна (18-й стих, lazic), а переходных глаголов с нужным значением на -азить в русском нет; вариант с «вашей» даёт лишнюю стопу. Это главная потеря перевода.
2. cieple wieczory — тепло вечера. В одиннадцать слогов «погожий день» и «тёплый вечер» вместе с рифмой не входят; предпочтение отдано pogodne, поскольку тепло уже отработало двумя стихами выше («в тёплые края»).
3. Jal — начинательность («стал махать»). Передана имперфективом «махал, метался», который несёт длительность, но не почин действия.
4. Стихи 1 и 28 удлинены на стопу против оригинала (13 слогов вместо 11). В первом случае это вынужденно, в последнем — сознательно: удлинённый замок отвечает норме русской басенной морали и прибавляет ей веса.

Прочие расхождения носят характер неизбежного обмена и специально не оговариваются. Дальнейшая правка означала бы замену одного допустимого решения другим, равноценным, — то есть остужение уже сложившегося текста.

V. Источник
Julian Ursyn Niemcewicz. «Lew, niedzwiedz i komar» (bajka IV) // Wybor bajek polskich z rozprawa o apologu wraz z krotkiemi biografiami bajkopisow i objasnieniem miejsc trudniejszych. — W Lesznie i Glogowie: nakladem i drukiem Nowej Drukarni Guntera [Gunthera], 1830. — S. 138—139.
Электронная копия: Opolska Biblioteka Cyfrowa — https://obc.opole.pl/Content/5225/PDF/12715s.pdf
Дата обращения: 9 сентября 2026 г.

© Даниил Лазько, перевод, вступительная статья, примечания. Туапсе, 2026